Я знала, что это от него. Расплакалась. Опять прыгнуло давление и мне попало. Три дня ко мне никого не пускали. На третий, приехала мама.

После расспросов и слез, я ей все рассказала. Мы сидели одни, на солнышке и я хорошо видела ее глаза. Она с удивлением, долго смотрела на меня, а потом сказала, что она и не заметила, как я выросла. Я стала настоящей красавицей. Так она сказала.

Вместо упреков, она рассказала, как так же влюбилась, как и я, в женатого и умницу. Ее единственного мужчину. А потом, глядя мне в глаза, сказала, что ни о чем не жалеет. И что ей в жизни повезло, она была близка с настоящим мужчиной. Знала, что ее любили, и она любила. И что мы, с Машкой, ее и его любимые дети. А то, что Машка такой родилась, так это за все ее грехи. Сладкие эти грехи, ой какие они сладкие.

Сидели и молчали. А потом она мне говорит.

— Красавица моя, поступай так, как велит твое сердце. Никого не слушай. Это твоя жизнь. Ты ей распоряжаешься сама. Как поступишь, так и будет. Помни, что за все в своей жизни, что ты сделаешь, тебе придется заплатить. Решай сама. Ты стала взрослой и скоро станешь женщиной.

Я подняла голову. А она.

— Да, да родная! Когда ты выбираешь мужчину, то девочка становится женщиной».

«Сегодня состоялся разговор с Наденькой — директрисой фабрики.

Сразу, как только она прошла к себе в кабинет и поздоровалась с нами, ко мне подошла секретарша Наташка, отвела меня в сторону и тихо сказала.

— Слушай, Любка. Я ничего толком не знаю, но вчера слышала разговор на повышенных тонах Наденьки с нашим Геночкой. Такого я не помню ни разу. Они никогда не ругались. А тут. Вообще, что я услышала, так это то, что тебе сегодня «вывернут матку наизнанку», Наденька так и сказала. Ты представляешь! Она так сказала о тебе!

Она сопела напудренным носиком рядом со мной и все озиралась по сторонам. А потом, кивнув кому-то, продолжила.