– Может, вы накинете одну из моих рубашек или курток? – тут же предложил он.

Розовые щеки стали пунцовыми.

– Мне так неловко.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. У моей сестры пятеро детей, и я привычен к виду кормящих матерей. Что вы предпочитаете – рубашку или куртку?

Она быстро взглянула на него и опустила глаза.

– Рубашку, если вам не жалко. Похоже, у меня молока больше, чем нужно моей дочери, – добавила она, заливаясь краской при виде расплывшихся на груди пятен.

Его тело слишком сильно отреагировало на ее простодушное целомудрие, и он лихорадочно думал, под каким предлогом позвать слугу, чтобы не вставать самому.

– Но ведь это же хорошо, не так ли? – произнес он с некоторой напряженностью. – Не всем женщинам так везет.

– А многие при дворе вообще предпочитают кормилиц, – с осуждением заявила княгиня.

– А ваш супруг не посылал вам кормилицу из Москвы? – Если он громко позовет слугу, это могло бы привлечь ее внимание к его неловкому состоянию, поэтому он решил чуть выждать.

– Она была такая грязная, что я не позволила ей тронуть Зою и отправила обратно.

Похоже, у княгини были аристократические замашки. Может, ее скромность касалась только сексуальных отношений.

– Сколько лет вашей дочери? – спросил он, затягивая минуты, чтобы прийти в себя, перед тем как подняться.

– Четыре месяца. Она у меня просто ангел.

– Почему бы вам не взять ее с собой к приезду моей матери? – Его замечание вырвалось спонтанно, он сказал бы это любой красивой женщине, но она опустила глаза и выглядела столь взволнованной, что он быстро добавил: – Моя сестра могла бы приехать вместе с матерью. Я уверен, ей захочется увидеть вашу дочь.

– Это было бы очень мило, но мне действительно пора ехать.

– Я отправлю несколько человек проводить вас до дому.