Та же Дороти сказала ему, что Рыжий - художник. Он приблизился, чтобы сообщить нам, что он заканчивает профессиональное учебное заведение, специализирующееся в изготовлении мастеров паблисити. Он сказал, что считает свою профессию исключительной и рад представиться представителям столь же исключительных, хотя и более традиционных, профессий. На лице юноши крепко сидела маска значительности. Мы с Рыжим тоже сделали серьезные выражения лиц.

- В начале этого учебного года я перешел на отделение "видео-паблисити", так как считаю, что видео-паблисити быстро становится все более перспективной профессией. В этой области я смогу делать куда больше денег, чем я мог бы делать, закончив отделение, на котором я учился в прошлом учебном году...

- Да, - сказал Рыжий, - видео-паблисити - это келькэ-шоз! - Рыжий причмокнул губами.

Я знал, что Рыжий мечтает купить видеокамеру, чтобы снимать голых баб.

- Угу, - поддержал я Рыжего, - вы выбрали себе прекрасную профессию. Я желаю вам сделать много денег.

Юноша снисходительно улыбнулся.

- Не волнуйтесь. Я сделаю мои деньги. Я еще очень молод. Мне только девятнадцать лет. - И он поглядел на нас с Рыжим покровительственно, очевидно жалея нас за то, что мы не учимся на таком прогрессивном отделении, и за то, что нам не девятнадцать лет. Вежливый и самодовольный, он отошел от нас.

- Ну и мудак! - сказал Рыжий. - Редкий мудак. Такой молодой, а уже мудак.

- Да, - сказал я, - глуп, как пробка. - К нам он еще снизошел, даже подошел представиться, как равный к равным, генерал к генералам... Можешь себе представить, Рыжий, как он ведет себя с простыми смертными?

- Жуткий мудак! - резюмировал Рыжий. - Ну, я пойду, старичок. А ты оставайся и обязательно возьми себе пизду!

Я остался. Я решил еще понаблюдать их, чтобы унести с собой абсолютно нужные писателю сведения. Я уже не сомневался в том, что сформулировал для себя эту несложную мысль по-английски, что