- Алло? - Чихает. Она чё, простудилась в разгар лета или это из-за ширки?
- Рэйми дома? Это Марк.
Рэйми, наверно, упоминал обо мне: хоть я её и не знаю, она обо мне, сука, точно слышала. Её голос становится ледяным:
- Рэйми уехал, - говорит она. - В Лондон.
- В Лондон? Блядь... а когда вернётся?
- Не знаю.
- А он мне ничё не оставлял? - Чем чёрт не шутит.
- Не-а...
Я трясущимися руками вешаю трубку. Остаётся два варианта: вернуться в номер и принять весь удар на себя или позвонить этому мудаку Форрестеру, поехать в Мурхаус и обторчаться там какой-нибудь говённой дрянью. Другого выбора нет. Минут через двадцать:
- В Мурхаус идёт? - водиле 32-го автобуса и дрожащей рукой засовываю свои сорок пять пенсов в ящик. В бурю пристанешь к любой гавани, а шторм надвигается.
Старая калоша злобно покосилась на меня, когда я проходил мимо неё в конец салона. Наверно, видок у меня, бля, стремноватый. Но мне насрать. Для меня больше ничего не существует, кроме меня самого, Майкла Форрестера и тошнотворного расстояния между нами, которое неуклонно сокращает этот автобус.
Я сел на заднем сиденье, на первом этаже. Автобус почти пустой. Напротив меня сидит цыпка и слушает свой "сони-уокмэн". Красивая? Меня не ебёт. Хотя это и "персональное" стерео, я всё хорошо слышу. Играет Боуи... "Золотые годы".
Не говори мне, что жизнь уносит тебя в никуда - Ангел...
Взгляни же на небо, жизнь началась, ночи теплы и молоды дни-и-и...
У меня есть все альбомы Боуи. Целая хуева гора. Груда ёбаной контрабанды. Но сейчас мне глубоко поебать он сам и его музыка. Меня волнует только Майк Форрестер, гнусный бездарный мудак, который не записал ни одного альбома. Ни одного вонючего сингла. Но Майки - человек текущего момента. Как сказал однажды Дохлый, наверняка повторяя какого-то другого ублюдка: ничего не существует вне текущего момента. (Я думаю, первым это сказал какой-то пидор из рекламы шоколада.) Но я не могу подписаться даже под этими словами, потому что, в лучшем случае, они находятся на самом краю текущего момента. А текущий момент - это я, больной, и Майки, целитель.