Такое кино обычно начинается с обязательного драматического вступления. На следующем этапе фильма нарастает напряжение - появляется трусливый злодей и выстраивается хиленький сюжет. И вот с минуты на минуту на сцену должен выйти старина Жан-Клод, чтобы навалять кой-кому тырлей.
- Рентс, мне надо к Матери-Настоятельнице, - задыхаясь, сказал Дохлый и покачал головой.
- Угу, - ответил я. Мне хотелось, чтобы этот козёл исчез на хуй с моих глаз, ушёл по своим делам и оставил меня в покое вместе с Жан-Клодом. Но в то же время у меня скоро могли начаться ломки, и если бы этот чувак сейчас ушёл, то он бы меня надинамил. Его звали Дохлым, но не потому, что он постоянно корчился в ломках, а просто потому, что он настоящий дохлый мудак.
- Пошли, блядь! - крикнул он в отчаянии.
- Подожди секундочку. Я хочу посмареть, как Жан-Клод отдубасит того зажравшегося пидора. Если мы щас уйдём, то я этого не увижу. А вернусь я уторчанный. Короче, пройдёт ещё пару дней. И значит, мне придётся заплатить ёбаному видеомагазину за кассету, которую я даже не успел позырить.
- Мне нужно идти, сука! - заорал он, поднимаясь. Он подошёл к окну и прислонился к нему, тяжело дыша, как затравленный зверь. Его взгляд выражал голую нужду.
Я выключил ящик дистанционкой:
- Одни расходы, одни ёбаные расходы, - заворчал я на этого мудака, этого долбаного доставучего ублюдка.
Он задрал голову и поднял глаза в потолок:
- Я дам тебе бабок, чтобы возместить убытки, если тебя это так, блядь, харит. Пятьдесят вонючих пенсов из отеля "Ритц"!
Этот поц умеет сделать так, что сразу чувствуешь себя мелочным жлобом.
- Дело не в этом, - пробормотал я довольно неубедительно.
- Именно в этом. Дело в том, что я на кумарах, а мой типа корифан спецом тянет резину, минуту за минутой, блядь! - Его глаза увеличились до размера футбольных мячей и смотрели на меня враждебно, но в то же время с мольбой - горькие свидетели моего мнимого предательства. Если у меня когда-нибудь будет бэбик, то я бы не хотел, чтобы он смотрел на меня так же, как Дохлый. В этой роли он неотразим.