Такси развернулось и быстро поехало вверх по улице.

- Ты врубаешься, чё ты наделал, пиздабол? В следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет возвращаться домой под кайфом, эти мелкие гандоны навешают ему пиздюлей, - набросился я на Дохлого.

- Ты чё, боишься этих ебучих дебилов?

Этот козёл задел меня за живое:

- Да, я боюсь, что буду под герой, и на меня вдруг накинется целый взвод ёбаных болоний. Ты чё, думаешь, я - Жан-Клод Ван Хуямм? Какая ж ты сука, Саймон, - я назвал его "Саймоном" вместо "Сай" или "Дохлый", чтобы подчеркнуть значение своих слов.

- Я хочу к Матери-Настоятельнице, и мне глубоко насрать на всех и каждого. Усёк? - Он ткнул себе в губы указательным пальцем и вытаращил на меня глаза. - Саймон хочет к Матери-Настоятельнице. Следи за губами. Потом он развернулся и уставился в затылок таксисту, подгоняя его и нервно постукивая по ляжкам.

- Среди них был Маклин. Младший брат Денди и Ченси, - сказал я.

- Ну и хер с ним, - ответил он, но в его голосе прозвучала тревога. Я знаю Маклинов. Ченси - классный чувак.

- Так хули ты отрываешься на его брате? - спросил я.

Но он больше не обращал на меня внимания. Я перестал наезжать на него, зная, что это пустая трата сил. Видимо, его безмолвные страдания были настолько мучительными, что даже я не мог их усилить.

"Мать-Настоятельница" - это погоняло Джона Свона, также известного под кличкой Белый Лебедь (От англ. swan, "лебедь"), - барыги, обосновавшегося в Толлкроссе и обслуживавшего Сайтхилл и Уэстер-Хейлз. Будь на то моя воля, я бы имел дело со Свонни или с его коллегой Рэйми, но только не с Сикером из мурхаусско-лейтской тусовки. У него обычно хорошая дрянь. Когда-то давно Джонни Свон был моим закадычным другом. Мы вместе играли в футбол за "Порти Тисл". Теперь он стал барыгой. Помню, однажды он сказал мне: "В этой игре друзей не бывает. Только сообщники".

Я считал его грубым, оторванным и хвастливым, пока не познакомился с ним поближе. Сейчас я знаю его от и до.