В нью-йоркском аэропорту JFK Михалков выглядел менее уверенно. Американские таможенники никогда о нем не слышали. Ему пришлось пройти через унизительную процедуру длительного пребывания в общей очереди со своими согражданами. Какая-то баба за моей спиной спрашивала своего сына-олигофрена, тыкая пальцем в Михалкова: "Помнишь дядю, который пел про мохнатого шмеля?" Олигофрену был одинаково безразличен и шмель, и дядя. Михалковых никто не встречал. Радиотелефон в Нью-Йорке не работал. Он долго и нервно пытался до кого-то дозвониться из телефона-автомата.

Пока я наблюдал за злоключениями святого семейства, откуда ни возьмись появился милый сердцу каждого американца Владимир Познер, который стремительно оглядел толпу прибывших, мимоходом глянул на Михалкова, и, не найдя искомого лица, разочарованный, удалился...

Две акулы за день! Неплохой улов для репортера! - думаю я, дожидаясь своей очереди на такси. - Правда, ВАШЕ ТОЛСТОШКУРИЕ?!

"БОЛТУН - НАХОДКА ДЛЯ ШПИОНА!"

Перед отлетом из Москвы меня преследовала американская журналистка, пишущая материал о "Деле Могутина" для некого "престижного журнала". Она интервьюировала моего бойфренда Роберта, моего адвоката Генриха Падву, моих друзей и даже родственников. Она летела со мной в Нью-Йорк. Многочасовое изматывающее интервью продолжалось в самолете. Я потратил на общение с этой сучкой немало времени и в Нью-Йорке, познакомив ее со всеми своими американскими друзьями.

Потом она пропала бесследно, не звонила и не отвечала на мои звонки. Обещанная статья так и не была опубликована. И тут я вспомнил рассказ Лимонова о том, как его подобным же образом интервьюировали по приезде в Америку. Позднее выяснилось, что те "интервьюеры в штатском" были агентами американских спецслужб. Я сразу понял все. Все, кроме одного: как я мог попасться на эту утку? Теперь они знают все о моей разухабистой жизни. Впрочем, я пересказывал только то, что уже было описано и опубликовано не раз. Глупо переживать по этому поводу. Это их работа; как писал Харитонов: "Мы - зайцы, а они должны нас ловить!" Мне даже лестно столь пристальное внимание к моей скромной персоне со стороны серьезных людей и организаций. Значит - ДОРОС, ДОЗРЕЛ.



2 из 97