И приходилось бороться со сном. Самин прослужил уже полтора года. Осенью, которой он, как и множество его однопризывников, ждал, как манны небесной, должен был выйти его приказ. Вся служба его проходила более-менее гладко, не считая мелких ухабов, которые бывают у всех солдат. С первых дней армии он, имеющий специальность повара, был направлен в хозвзвод и приписан в столовую части. Для него это, конечно, была лафа работа хоть и утомительная, но в тепле и уюте варочного цеха, еда от пуза, от которой он уже за несколько месяцев раскормился, как хряк, и значительно прибавил в весе. Для сравнения нужно заметить, что многие из тех, с кем он призывался из родного Коканда, были направлены на автобазу и в лютые морозы, типичные для подмосковья, стуча зубами, в шапках-ушанках и рукавицах крутили гайки на ЗИЛах и МАЗах в продуваемых насквозь боксах. Однако через год ему крупно не повезло. Командир части подполковник Михайлин случайно увидел, как Самин вправляет при помоши солдатского ремня мозги молодому воину в варочном цехе. Этого было достаточно, чтобы на следующий же день повара 4 разряда, несмотря на все его умение прекрасно готовить солдатский плов, варить борщи, печь лаваш и прочее и имеющего неоднократные похвалы от начальства, специальным приказов сняли со столовой и направили на автобазу в смотровую яму, где его однопризывники уже год как смазывали грузовики и командирские легковушки, проводя с ними техобслуживание. И рядовой Садыков с нежными белыми руками и откормленным брюшком вынужден был взяться за гаечные ключи и шприц и под командованием грозного прапорщика Новикова, который питал неприязнь ко всем белоручкам и который невзлюбил Самина с первых же дней появления в своем цехе, должен был отрабатывать каторжные работы под колесами грязных и вонючих автомобилей. Самин совсем было приуныл, осунулся и начал худеть, как и здесь ему подфортила судьба. Выручил майор Бондарев, некогда служивший в Коканде (то бишь земляк), а сейчас занимающий должность зама начальника базы по материально-технической части.