Дома я снял с неё верхнюю одежду, и отнёс на диван в большую комнату. Я достал коньяку и влил его между тонких холодных губ её. Я потрогал пульс: он прощупывался, но рука была холодная. Я поднёс к губам зеркальце - оно затуманилось. Она не хотела приходить в сознание. Ну что ж, остался последний способ.

Я отнёс её в тёплую спальню, аккуратно раздел, получая эстетическое наслаждение, переходившее в возбуждение, от созерцания её тела. Я почему-то вспомнил об одном моём школьном друге, у которого был странный способ знакомиться с девчонками: он зажимал их в углу и отделывал по полной. Естественно это почему-то никому не нравилось. Он искал ту, которой бы это понравилось, та по его разумению была идеальной женщиной. У каждого в голове живёт свой таракан. Я думаю, Беладонне бы это понравилось. Она женщина со странностями и кто знает, что ей понравится. По-моему она любит всякого рода извращения.

Я поцеловал Беладонну в шею, в пушистую, холодную нежную щёку, затем поласкал её груди, зажав соски между пальцами, пощекотал её живот, затем те зоны, где туловище переходит в бедро. Она слегка шевельнулась и выгнулась. Нет, мне надо её оживить, во что бы это ни стало, хотя бы для того, чтобы узнать продолжение лесбийской истории. Придётся сделать то, что я не очень люблю, но зато действенно. Я устроился у неё в ногах, раздвинул её большие, слегка приплюснутые губы и пощекотал маленький язычок между ними, просунув палец в щель между лепестками малых губ и зашевелив им там. Беладонна соизволила слегка подёргаться, не открывая глаз и не издавая ни единого звука. Злость вместе с желанием затмили мой разум.

- Ах так, ты тут лежишь передо мной, изображая беспомощность, ну сама виновата.

Я вытащил свой член, готовый лопнуть и всадил ей со всего размаху и начал трахать её грубо, методично, наслаждаясь тем, как сотрясается её тело при каждом моём ударе.