Усталость мою как рукой сняло. С души свалился какой-то камень. Я поинтересовался об её преследователях.

- Да бывший мой жених, который живёт в Штатах. У него там есть всё, что ему надо, я не знаю, зачем я ему сдалась. Его люди были в джипе. А что касается "Жигулей", то это мои давние кровные враги, если они когда-нибудь до меня доберутся, то меня потом родная мать не узнает ("прямо как в моём случае"). А тебе я могу помочь, один мой звонок - и у тебя всё будет в порядке.

Она обняла меня и поцеловала. От неё исходил еле ощутимый пьянящий таинственный запах, да она сама по себе была таинственна. Я не знал, сплю я, или всё это наяву. Мы выпили ещё по бокалу какого-то другого не менее вкусного вина, сыграли в несколько карточных игр. Да, я забыл сказать, она была одета в чёрный махровый халат, под которым почти ничего не было и, когда она наклонялась, можно было созерцать её груди идеальной формы и размера, или, когда она клала ногу на ногу, я видел её стройную ногу в чёрном кружевном чулке. Надо сказать, она была небольшого роста, но очень хорошо сложена: стройные ноги, пышные бёдра, тонкая талия, красивые, идеальной формы в меру мускулистые руки, округлые литые плечи.

Я же не был идеалом мужской красоты - не толстяк, конечно, но и не Шварценеггер, физиономия тоже так себе - круглое лицо, небольшие серые глаза, губы только чётко очерчены. Волосы - не блондин, не брюнет, а так, посередине. Но я ей нравлюсь, этой странной девушке, Беладонне, а значит жить стоит.

Я отодвинул полу халата, положил руку на её мягкую красивую коленку и легонько ущипнул. Она взвизгнула, томно прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана, закинув голову и предоставив мне возможность созерцать её шейку, тоже нежную и совершенную. Я одной рукой пробирался вверх по её тёплому бархатистому бедру, а другой оголил ей плечи и грудь, благо халат просто запахивался, и замер от восхищения. Затем, уже не в силах удерживать себя, я приник губами к её телу, стал щекотать пальцами её живот, рёбра, спинку. Она только тихо постанывала от удовольствия: