Яшка самозабвенно писает, и я это вижу. Писает не так, как это делаем мы девки, быстро и часто обливаясь, а по — другому, аккуратно. Его струйка далеко тянется внутрь куста. Она так и сохраняет свою форму почти до самого касания земли. А у меня, так никогда не получается. Вечно, что — то течет мимо и под попку попадает, обязательно смачивает. Я заворожено смотрю, как он писает, и почему — то это меня возбуждает не на шутку. Когда Яшка скрывается за кустами, я сажусь и возбужденно оглядываюсь. Нет никого. Тянусь рукой, к низу своего живота, чуть подтягивая под себя платье. Приседаю и так же, как я видела у той дамы, нахожу свою киску и, подсунув, пальцы под трусики, начинаю ласкать и потягивать свои губки. Я чувствую опять эти приливы, но они меня не захватывают, так как я напряжена и все время оглядываюсь, все пытаюсь заметить, хоть какую опасность, для себя. И эта опасность появляется в лице подружек Кубышки и Глисты.

Эти подружки почти не разлучаются. Глиста давно уже бросила школу и шляется целыми днями, дома не ночует. Это высокая и худющая девка, старше меня года на три, все время таскается по подвалам, входит в дворовую банду Чичика. Вторая, Кубышка, так прозвали ее за полноту, учится в параллельном классе, но тоже сачкует, часто прогуливает школу и, поговаривают, что тоже в той же, компании, Чичика.

Ничего хорошего мне эта встреча не сулит. Я знаю, что Глиста часто заставляет ребят таскать ей что — то ценное из дома. А чтобы не убегали, она раздевает ребят и отдает вещи, только после того, как ей приносят что — то ценное. Как правило, это деньги. Увидев их раньше, я немедленно оправляю одежду и принимаю беспечный, и беззаботный вид.

Потом происходит все то, о чем я только что говорила. Я плетусь домой, мой портфель захвачен Глистой, и я его получу, лишь после обмена. Плетусь и не знаю, что же такое мне вытащить ей из дома ценное. Денег? Но я никогда не таскала и даже не знаю, где они и есть ли? На мою радость, в доме, кроме пьяной и в отрубе мамашки, нет никого.