Она опять, прямо во рту, раздувается, вытягивается. Здорово! Ощущения классные! Это стоит того, чтобы за это бороться. Чувствую, как его руки уже не пихаются, а наоборот, тянут к себе и голову гладят. Ну, все, успокоился! Теперь и мне дай минутку радости. И я начинаю колдовать с его палочкой. Я высасываю из него остатки семени и чувствую, его живую, горячую и пульсирующую плоть, в своем рту. Пока я вожусь с ним, он смелеет, и вот я уже чувствую его руку у себя между ног. Он неопытно тычет пальцами и больно растягивает ткани. Я при деле и мычу ему. Мол, не так резко и грубо. А он воспринимает это по своему, как знак моего одобрения. Так продолжаться дальше не должно. Мне больно. И он отрывает меня от такого хорошего и полезного дела. Я выпускаю его изо рта с cожалением. А, ведь мы уже так близки к следующему его завершению!

— Ты делаешь мне больно! Я на тебя обиделась. — А перчик его все еще держу в руке. Мне ведь приятно его трогать. Он горячий и снова напряженный.

Он начинает так по — детски оправдываться, что у меня пропадает всякое желание.

Тьфу, ты! Прямо детский сад, какой то!

— Как ты думаешь, мне не больно, когда ты так грубо девочку трогаешь?

И я, в отместку, за его не умение, мое разочарование и не нужную робость, с силой сжимаю перчик.

— А..а…а!!! Пищит он, противным детским голоском.

Я встаю и бросаю его и перчик, который буквально на моих глазах таит и уменьшается. Все. У меня другие планы. Быстрым шагом и почти мчусь следом и вскоре нагоняю хвост колонны ребят. Девки оглядываются и я, чтобы выглядеть в их глазах пострадавшей, громко говорю.

— Ну и мальчишки у вас! Отошла с тропки по своим делам, а тут на тебе, сразу хватать и тащить в кусты. Насилу отбилась. У вас все мальчишки такие?

Отворачиваюсь и выдавливаю слезку. Прыщавая, та, что с большими мячиками грудей, останавливается, обнимает и начинает меня успокаивать. А я, с чего — то, может от обиды, или отчаяния и впрямь пускаю самую настоящую слезу. Она меня гладит по голове и к своей мягкой и теплой груди прижимает.