Через пару минут я уже держу во рту перчик того, что стоит передо мной, одной рукой держусь за него, а второй рукой, ухватила и мну, жесткий перчик еще одного, который склонился надо мной и пыхтит. Смотрит, как я с перчиком товарища играюсь. А я действительно с ними играюсь. И как я закрутила их, так они на меня через десять минут, по нескольку раз каждый, своими горячими стуйками, всю облили. Вот уж я наигралась и даже дала им потрогать себя там, по очереди. Когда я ушла обмываться, то сказала, чтобы они меня здесь подождали. Я, конечно же, их обманула, и быстро обмывшись, сама ушла в лагерь. Хоть я и наелась телячьего мяска, но сильно проголодалась. А пацаны, те пришли через час, и все меня искали, а я уже преспокойно спала, в палатке с той утешительницей. Намаялась.

Ночью я легла сразу за спиной у прыщавой. Ее, кажется, Надькой звали. Уж больно мне ее вымечко понравилось. Девки, как и я, почти все лежали без бюстиков. Днем купались в нижнем белье, купальников с собой не взяли, а потому только в трусики сухие переоделись. Хоть до этого догадались и вторые трусики с собой взяли. А вот бюстики вторые не догадались. Вот почему так получается? У мужиков им можно свои носки и трусы сушить, а нам девочкам, нет. Ведь такие же люди. Почему бы на веревочке, рядом не вывесить трусики, розовые, сиреневые и голубенькие и бюстики? Почему мы не делаем так? Почему все стесняемся!

Легла у нее за спиной и вроде, как во сне, руку к ней на грудь положила. Она мою руку убрала. Я опять поворочалась, поворочалась и руку на прежнее место. Теперь она, мою руку не сразу убрала, а отодвинула. Через минут пятнадцать я к ней опять. На этот раз она не только руку мою убрала, а взяла, своей рукой и прижала к своей груди. Мол, не буди, успокойся. Через полчаса, я к ней, под свитер и рубашку, руку свою завела, и так мне стало хорошо и приятно, что я сама не заметила, как со своей рукой у нее на груди, уснула. Проснулись с ней поздно, уже голоса по лагерю. Я, оказывается, ее грудь всю ночь ласкала и гладила.