А мне ее очень хочется именно валить. Была бы я парнем, я бы ее непременно в подворотне какой трахнула. Точно бы! Решила, что так с ней и надо. Пусть ее, по моей наводке, трахнут. Вокруг меня не только писюны, школяры крутились, а и местные, с фабрики, авторитеты. Меня не трогают, сказали выращиваем. Я, конечно, про Любку, собрала всю информацию. Врага надо изучить, как следует. Но как только узнала, что они с матерью и парализованной сестрой втроем и очень бедно живут, то мне ее жалко стало. Решила, что надо по — другому.

Вот, лежу и вспоминаю. Тереблю губки. Это у меня такая привычка с самого детства. Чуть, какая возможность я сразу за губки. А у меня есть, что пальчикам потрогать. Кстати, это оказывается, семейное. Я, у своей мамки, точно такие же, увидела. И что интересно? Мои, пожалуй, побольше будут. Стыдно сказать, но я даже сверила. Не удержалась и промерила. Пальцами. Как, как? Взяла пальцами ее и растянула в разные стороны, а потом придавила их растянутыми и вторую руку приложила сверху. Вот по этим растопыренным пальцам я и определила, что мои, больше. Вот так то!

Вы спросите, а как же такое возможно? Дочь и такое с матерью вытворяет? Ну и что? А она, когда меня за стакан водки к мужикам на колени подсаживала? Так ей можно? Я хоть и малявка тогда была, но помню. Что они делали, я, конечно, не помню, а вот что они меня потом угощали, это я помню. Потом все труднее мне стало получать их угощения. Теперь они мамку быстро заваливали на бок и внимание на меня переключали. Я это помню. А мне это нравилось! Это называлось концертом. Я голая становилась сначала на табурет, а потом стихи им какие — то с матюками рассказывала. Они ржали и все меня трогали, то спереди, то по попке. Мать, на другой день, мне по морде. А вечером, после садика, я опять выступаю, со своим концертом. Да еще и спляшу вприсядку.

Вот так я приобщалась к мужскому обществу с детства. Мать все больше пила и меня уже каждое утро водила и вечером приводила из садика наша соседка.