Теперь уже не брюки, а белая рубашка с расстегнутыми несколькими пуговицами пыталась доказать глазам, что они еще живы. "Отпустите меня. Я очень Вас боюсь", - Лей вздрогнула от звука своего голоса и закрыла глаза. Тишина видимо осознала себя госпожой этой комнаты и властно заполнила своим телом пространство. Раз, два, три: Лей считала пульс, отдающийся в висках и плыла, несомая куда-то волнами неведомого ранее мурлычущего страха. Вдруг архивариус коснулся ее. Подушечки пальцев тронули щеку и перетекли в теплую и несколько шершавую мужскую ладонь. Кожа под нею вспыхнула, угасла и засветилась как бы изнутри золотистым сиянием. Засияли и корешки многочисленных томов, аккуратно стоящих на полках, в шкафах и просто сложенных на письменном столе. Книги были заодно с ним. Он стал размазывать этот свет по всему ее телу. Паутинообразное одеяние мешало скольжению ладони и посему, спущенное с плеч, упало на ковер. Мужчина методично смывал с Лей страх и напряжение. Соски под его ладонью если и напряглись, то совсем немного, оставаясь этакими родинками на девичьей груди. Рука скатилась вниз по спине, попке, отозвавшейся едва уловимым движением назад. Котенок, выгибающий спинку под ласкающей рукой: Куколка, из которой вот-вот готова вылупиться кошка. Вниз по бедру, икре, а потом снова вверх до коленной чашечки:

Пройдя под парковым мостом, я сразу заметил ее, примостившуюся на вырезанном из дерева крокодиле. Вероятно, студентка архитектурного. Они часто здесь зарисовывают эскизы лепного фонтана с огромными гроздьями плохо отштукатуренного винограда. Рыжая и совершенно конопатая особа. Но не это заставляет подойти к ней - коленки, выглядывающие из-под джинсовой юбки. Они прижаты друг к другу и образуют крышу домика с окнами в мои желания. "

Лей, Лей, Лей: Ты ли это?" - спрашивает, стоящий слева Борхес. "Я, я, я" звенят колокольчики в голове. Тело ее все светится, как у королевы эльфов из небольшого рассказа Кляйна.