Только никакой температуры у Каролинки не было. Но разве можно уснуть, если у тебя столько хлопот с бусинкой?

«Теперь я буду осторожней высказывать желания, — решила Каролинка, — потому что я и сама не знаю, что из этого может получиться. И, пожалуй, нужно будет нанизать её на какую-нибудь очень крепкую нитку. Может, лучше всего на розовую шелковинку, ту, из маминой коробки с рукоделием. Да, такая розовая шелковинка прекрасно подойдёт. Мама как-то говорила, что её трудно разорвать. И, к тому же, её можно будет носить на шее под платьицем. Но только так, чтобы никто не заметил. Потому что тут же начнутся расспросы: а что это? а зачем?»

Каролинка достала из платочка бусинку и положила её на ладонь, чтобы получше рассмотреть её ещё раз.

— Ты не спишь, Каролинка? — заглянула тётя Агата в дверь.

— Нет, тётя, я ещё не сплю.

— Может быть, ты съела бы что-нибудь? Ведь тётя Агата считает, что еда — это наилучшее средство от всех болезней, от усталости, и даже от всяких забот.

— Нет, тётя, спасибо, — попыталась возразить Каролинка.

— А может, всё-таки поджарить тебе омлетик?

— Да, нет, нет.

— Дай-ка руку, что-то, мне кажется, что у тебя всё-таки есть температура. Что это у тебя здесь? Ага, это пуговичка от твоей блузочки. Сейчас я тебе пришью её, только принесу очки.

— Это не пуговичка! — испуганно закричала Каролинка. — Не пришивай её, тётя!

— А мне кажется, что это — пуговичка! — стояла на своём тётя Агата, вертя в пальцах бусинку. — И как это я никогда не могу припомнить, куда я задевала свои очки! Вечно я их где-то оставлю. Были бы они у меня на носу, сразу бы разглядела, что это…

Только тётка произнесла эти слова, как очки тихо приплыли из соседней комнаты и уселись у неё на носу.

— Вы только поглядите, — удивилась тётя Агата, — они у меня на носу! И нужно же: не заметить очков? Дай-ка я теперь пригляжусь, что это такое…