Стоя на тропинке, мы, как говорится, слились в поцелуе. Она показывала мне, как это нужно делать, пока я не научился дышать через нос - а то я задыхался. С дыханием у меня, впрочем, были проблемы и без этого... она прижималась ко мне всей грудью, а руками ласкала шею, так что я был возбужден до крайности. "Милый, милый" - говорила она. Мой павиан был напряжен до крайности, но тесная джинсовая ткань его вполне сдерживала, так что со стороны не должно быть сильно заметно - но она распознала мое состояние сразу. Она приподняла коленку, и тут я почувствовал, как ее колено легко нажимает мне на промежность, и принялся тискать все ее тело - груди, бедра, крепкий зад. Она задыхалась и тихонько качалась вместе со мной, просунув свое колено между моих ног и ритмично надавливая им на мой член.

По сути, она сама разбудила во мне зверя... До леса мы так и не дошли. На нас нашло какое-то затмение. Мы оба молча, без единого слова, рванули прямо в поле. Дрожащими руками я расстелил одеяло в густых зарослях чего-то там, и опустил ее на спину. Она вошла в какой-то ступор, все повторяла: "Туда мне нельзя, туда нельзя, пожалуйста..." - не уверен, что я хорошо слушал, что она говорила. Дрожащими руками я расстегнул и стянул с нее ее красные джинсы, и начал целовать ее ноги, от мягких пяточек до самой промежности. Я снял с нее легкие тапочки и целовал ее пальцы на ногах, с накрашенными черным лаком ноготками. Что-то из прочтенных пособий по сексу отложилось у меня в голове, и я действовал, как заведенный. Она тяжело дышала, и иногда говорила: "Я боюсь... я не могу..." Она извивалась на одеяле, раскинув руки в стороны, и отдав ножки мне на растерзание. "Что ты делаешь," - всхлипнула она, когда я потянул вниз ее трусики. Я что-то отвечал ей, успокаивая, и продолжал стягивать кусочек ткани, обнажив крутой лобок с маленьким квадратиком подстриженых волос над ее щелкой - мама! От вида ее щелочки под напряженным животиком, такой беззащитной, и еще подгоняемый ее вздохами, я взбесился.