- Я записал все как было, - твердо сказал Леонид. - Переведи. И за каждый час отчитался, между прочим. Там везде стоит, какую работу я выполнял и сколько на нее затратил времени.

- Записал, - согласился Борис. - Но давай разберемся, Леонид... - Борис заглянул в бумаги. - У тебя, к примеру, записано: "Три часа на дорогу от Централ Айслип до Гарлемского госпиталя!" Но это абсурд. От нас до Гарлемского госпиталя на Ленокс-авеню возможно добраться за тридцать минут!"

- Я не могу мчаться сломя голову, как вы. Мне моя жизнь дорога. Я езжу со скоростью, с которой безопасно ездить. Плюс, я должен был заехать за ним! - Косогор указал пальцем на меня, как мать-родина на потенциального добровольца.

- Но мы не можем платить вам за время, которое уходит у вас на дорогу, по двадцать долларов час, ребята! Договаривайтесь встретиться на пол-пути. Двадцать долларов в час - это очень большие деньги, Леонид!

- У него нет кара. Дайте ему кар*! - Косогор возмущенно фыркнул, выразив свое презрение к фирме, не могущей снабдить своего рабочего автомобилем.

- Леонид! - Барни встал и прошелся по офису. - Мы не отказываемся платить тебе двадцать долларов за квалифицированную работу - за обследование, за монтаж и демонтаж медицинской аппаратуры, но оплачивать твои дорожные приключения по двадцать долларов в час мы не можем. Ты нам слишком дорого обходишься.

- Хорошо, - сказал Леонид весело. - Я никуда не буду ездить. Буду работать только здесь - в фирме. Вы сами занимайтесь покупкой аппаратуры, решайте без меня - подходит она вам или нет? Идет?

Сделалось темно. Буйно, крупными кляксами застучал вдруг по крыше барака дождь. Вошла старушка-секретарша, мать Бориса, и, тихо перемещаясь по офису, подняла полости шторы на окне и включила две лампы.

- Леня, - сказал я, - они правы. Берите с них меньше за дорожное время.

- Пошел ты на хуй! - сказал Косогор. - Коллаборационист! Я часами путаюсь на их ебаных хайвэях. Пускай тогда Барни возит меня. Если он будет шоферить, я не стану брать с них денег на дорогу.