- Бляди, не буду с ними работать! Открою свое дело. Мне Роман Давидыч, - Косогор кивком головы указал на хозяина "Ромашки", тот выдавал банки с джинджареллой двум грязным ист-вилледжевским типам, - обещал дать денег. Войти со мной в долю хочет. Я не хуже Барни и Бориса могу тем же бизнесом заниматься.

- Ну как пельмени, товарищи? - Обширный, седой, в белом фартуке поверх рубашки с галстуком, круглоплечий, над нами стоял хозяин.

- Хороши пельмени. Молодец, прокурор!.. Едуард, познакомься с товарищем прокурором! - Леонид довольно оскалился. - Настоящий областной прокурор, ты не думай! Из Западной Украины.

- Это он вас посадил, Леонид? - спросил я.

- Нет, не я. Я других сажал. - Прокурор улыбался, положив руки на бока.

- Дочку бы ты его видел, Едуард. Красотка! Прокурор, хочешь зятя? Поэт! Хороший парень.

- Хороший, - согласился прокурор, оглядывая меня. - Денег у него только нет. Да и русский. Я Светку за местного еврея хочу выдать.

- И он будет сношаться с твоей дочкой через простыню! - загоготал Косогор.

Пошел дождь. Косогор, дав мне пять долларов, послал меня за водкой. У прокурора не было лицензии на продажу спиртных напитков. Из ликер-стора я вернулся насквозь мокрый. Прокурор повесил на дверь табличку "Закрыто", втроем мы уселись за стол и стали пить водку, закусывая ее горячими котлетами по-киевски. Бывший узник ГУЛАГа и бывший прокурор области страстно обсуждали проект открытия ателье по покупке и ремонту медицинского оборудования, а я сидел и тупо разглядывал сквозь все более запотевающую стеклянную стену кафе-шопа Первую авеню. По ней каждые несколько минут проскакивал полицейский автомобиль. После восьми полицейских автомобилей я предложил будущим бизнесменам назвать будущую фирму "Роман энд Леонид".

- А что, хорошо звучит, - одобрил экс-прокурор, и они опять погрузились в восторги и подсчеты, а я вернулся к полицейским автомобилям.