Наслаждения были легковесны, как молния, и бесконечны, как вечность. Все силы ума и тела соединились в одном желании дать, как можно больше этому полудетскому телу радости, охватившему меня своими объятьями. Ее руки сжимали мое тело, впиваясь ногтями в мои руки, касались волос, не забывая о прикосновениях более интимных и восхитительных. Не было места, которое не чувствовало бы их прикосновений. Как будто у меня стало несколько пар рук и ног. Я сам чувствовал невозможность выразить двумя руками всю степень этой радости, которая переполняла меня. Пои пальцы перебегали по спелым яблокам ее налившихся грудей, щупали ее голову, волосы, плечи. Было мучительно, что я не имею еще рук, чтобы ими ближе, теснее прижать к себе обнимавшее меня тело. Я хотел бы, как спрут, иметь четыре пары рук, чтобы взять ее тело. Сколько времени, мгновение или вечность, длились эти объятия я не знаю. Внезапно, обессиленно мы разжали руки, замерли от счастия и удовольствия. Мы заснули, прижавшись друг к другу.

Ч А С Т Ь 2

Не знаю, как долго я проспал. Разбудил меня осторожный шорох. Так иногда в самой глубокой тишине может разбудить слабый скрежет зубов. Еще бессознательно я открыл глаза и увидел, что женская фигура, наклонившись, сидя на корточках, что-то ищет на полу при слабом свете. На ней ничего не было. Я быстро поднялся, но в тот же момент раздался ее испуганный голос:

- Не смейте смотреть на меня, отвернитесь от меня, я раздета.

Мне было трудно удержаться от смеха, эта неожиданная стыдливость после всего, что произошло, была слишком забавной. Но я послушно закрыл глаза с чувством некоторого удовлетворения, которое всегда доставляла мне мысль, что ты обладаешь женщиной, не слишком доступной и не лишенной стыдливости и, как только мои веки сомкнулись, я снова почувствовал приступ непреодолимой дремоты. Однако женщина не дала мне уснуть прежде, чем я ушел на свою постель. Я разделся, умылся, погрузился в неясную прелесть сновидений. Ни одного из них я не запомнил.