Она баюкала его на своей груди, как грудного младенца.      - Подожди...  -  Она  поняла,  что он долго не выдержит.  - Подожди минутку...      Ее рука  направилась  к  ширинке  пижамы, из  которой  нетерпеливо выглядывал символ его мужской силы.      - Сначала сделаем  вот  так...  Она  взяла член пальцами и легкими легкими движениями прошлась по нему взад-вперед.  Дурманящая  твердость, которую она ощущала, приводила ее в состояние блаженства.      - Сначала ты кончишь...  - Она прижала его к подушке,  как  опытная женщина. - Чтобы ты потом смог долго-долго, понимаешь?      Паренек трепыхался в ее руке,  как  рыбка на  крючке.  Он  уже  не воспринимал  ни тяжелые груди с вишенками сосков,  ни сладостно открытые губы женщины,  которая склонилась над его мечущимся телом.  Во всем мире существовали  только его раскаляющийся член и ее ладонь,  движущаяся все быстрее.      Да и  Анна  сама  при этом раздразнивалась больше,  чем если бы они совокуплялись.      - Господи... Господи... - бессвязно взывал Йиндра.      И хотя была глубокая ночь,  она все же боялась,  что их  кто-нибудь услышит,  и  прикрыла  ему рот ладонью.  Он вцепился в нее зубами.  Было больно, но не неприятно.      - Hу...  ну.  давай,  ну-у, - подгоняла она парня и стонала с ним в унисон.

     Его охватила судорога.  Она быстро склонилась  к  набухшему  члену, чтобы не прозевать первое извержение. Подставила под него лицо и приняла густые брызги как благодать,  веря  старым  россказням,  что  это  самая лучшая косметическая маска. В то время как ее правая рука не переставала качать из парня сок до последней капли,  левая размазывала его семя  по всему лицу и шее. Он же извивался и рычал как раненый зверь. Когда он наконец успокоился, она обняла его и шептала, какой он красивый, большой и добрый.      - Ты мой жеребеночек... - Она ерошила его черный чуб и ждала, когда он соберется с силами.