По намыленной коже руки идут до странности легко, зато каждая выпуклость чувствуется особенно отчётливо. Ритм твоего дыхания меняется, да и моего, собственно, тоже. И не только дыхания - руки твои без малейшего смущения (впрочем, разве я смущался?) теребят и гладят моего повисшего дружка и он снова надувается, словно от гордости. Та меняешь движения, теперь твоя ладонь охватывает его кольцом и скользит вдоль, всё быстрее. Я тяну тебя к себе, пытаясь вновь забраться внутрь, но ты прекращаешь движения, мягко отстраняешься "погоди, так будет неинтересно. Я сейчас, я тебя позову" Быстро смываешь мыло, заворачиваешься в полотенце и исчезаешь за дверью. Я так же лихорадочно домываюсь, привожу всё в порядок (квартира как-никак чужая) и выглядываю в коридор. Ты чем-то шуршишь в другой комнате, и я решаю слегка одеться - всё-таки непривычно голышом бегать. Ставлю кассету, которую привёз с собой, делаю звук еле слышным и сижу, жду тебя.

Я сижу на диване, постепенно успокаиваясь. Hесколько раз ловлю на своей физиономии улыбку пошире, чем у Чеширского Кота, но сгоняю её какая-то она неуместная. Хотя улыбаться хочется, вообще состояние ничем не омрачённого кайфа... и предвкушения кайфа нового... Ты пытаешься появиться незаметно, я не вижу двери, но движение воздуха тебя выдаёт. Широким шагом ты выходишь на середину. Hа тебе короткий халатик из блестящего переливающегося материала, при ходьбе полы его взвиваются, открывая длинные стройные ноги. Хотя я вроде бы уже видел тебя всю, сейчас я смотрю словно впервые - эти линии, эти цвета... но художник во мне - лишь глюк, от созерцания линий, форм и цветов я мгновенно переключаюсь на созерцание тебя - молодой прекрасной женщины, халатик даже не пытается скрывать фигуру, роскошные чуть волнистые волосы свободно летят за тобой, а ноги... а руки... Глаза мои разбегаются окончательно, ты делаешь ещё несколько шагов и несколькими движениями пальцев переключаешь кассету.