На площади перед вокзалом стояла очередь на автобус. Очередь была длинной. Альбар и Флоранс оказались последними. Альбар сказал, что они могут и не влезть в автобус. Флоранс ответила, что так было всегда, но в автобус влезали все. Она смотрела перед собой, как бы в пустоту, по-прежнему не поворачиваясь к нему. Он подумал, что ей не хочется с ним разговаривать. Ему нравилось, что она не пытается переломить себя, и решил, что обстоятельства не должны нарушать отношения.
Он был последним. Флоранс, с трудом удерживаясь, стояла на подножке. Казалось, что она больше не сможет сделать ни шага. У Альбара оказалась единственная возможность - поставить ногу и обеими руками ухватиться за поручни. Так он смог-бы удержаться до следующей остановки. Но кто-то сзади крикнул: "Подвиньте-ка ноги еще". Он не смог этого сделать - ему мешали ноги Флоранс. Его сильно толкнули в спину. Раздались крики и ругательства. Он попытался просунуть ногу между ног Флоранс, и она, помогая ему, раздвинула их. Бедро Альбара оказалось зажатым меж бедер Флоранс. Дверь с трудом закрылась. Альбару казалось, что он задыхается. Он попытался занять лучшее положение, увлекая за собой плотно прижатую к нему Флоранс. Опять послышались недовольные голоса. Он замер, и вдруг ощутил, с чем соприкасается. Спина Флоранс так тесно прижалась к нему, что он сквозь тонюсенькую ткань ощутил всю горячую жизнь ее тела.
Автобус покатил вперед. Но Альбару было не до окружающих красот.
У Флоранс был сильный запах, и запах этот ему понравился. На затылке, у самой границы волос, виднелась родинка. Она, быть может, не знала о ней кто-то однажды сообщит ей об этом. Он ощущал всю ее чувственность, словно стекающую с ее плеч. Ниже, там, где они соприкасались совсем тесно, тело ее жило какой-то смутной жизнью.