— Ну ты, блондинчик, не лежи как труп! Давай, шевели задницей! — прорычал человек, яростно двигая бедрами, вонзаясь в него еще глубже своим членом, оскверняя самые потаенные уголки его тела, до которых он еще не добирался.

Тихий стон сорвался с губ эльфа, и он бессознательно напрягся, делая слабые попытки вырваться, оттолкнуть руки, держащие его, ускользнуть от боли, раздирающей тесный вход в его тело. Человек словно этого и дожидался — еще одно неистовое движение, и он затрясся в оргазме, заполняя его своей спермой, и это было последнее, что почувствовал эльф, прежде чем провалиться в беспамятство.

На другой день, когда человек вошел в его камеру, эльф лежал так же, как тот его оставил, — ничком, бессильный и безучастный, едва в сознании, и лишь слегка поднимающиеся и опускающиеся ребра выдавали, что он еще дышит.

Человек коснулся его, и эльф не пошевелился, даже не вздрогнул.

Тогда человек взял его за плечо и перевернул на спину.

— Открой глаза, — приказал он.

Никакой реакции.

— Открой глаза и посмотри на меня!

Он грубо встряхнул эльфа, хлестнул его по щеке раскрытой ладонью, еще и еще раз, и только тогда тот открыл затуманенные голубые глаза и взглянул на своего мучителя.

— Мне сказали, что ты уже второй день отказываешься от еды и воды, — человек не задавал вопрос, он констатировал факт.

Вид эльфа служил достаточным подтверждением. Лицо его было бледным, под глазами появились темные круги, губы запеклись, дыхание было слабым и затрудненным.

— Неужто ты решил сбежать от меня к Мандосу?