— Что, правда, никаких идей? Хорошо, я скажу тебе. Первая причина очевидна. Ты вообще имеешь представление, насколько ты красив? — палец Норта двинулся вниз от впадинки между ключицами, по ложбинке между мышцами на груди Гилморна по направлению к его плоскому животу и безволосому паху. — Конечно, все эльфы прекрасны на взгляд человека, но даже среди них ты — особенный. Говорят, что синдар превосходят телесной красотой все остальные ваши племена, и глядя на тебя, я готов этому поверить. Когда я тебя в первый раз увидел, ты был только что из боя — измазанный кровью, покрытый синяками и царапинами и, несмотря на это, чертовски привлекательный. Я возжелал тебя сразу же, а сейчас желаю еще больше. Мы, люди, стремимся подчинить себе красоту, обладать ею. Обладать тобой — наслаждение, Гилморн.

Эльф вздрогнул, услышав, как человек в первый раз назвал его по имени.

Норт прижал его к себе, к своей мускулистой груди, покрытой шерстью, отвел его волосы в сторону и коснулся губами его уха. Прикосновение было как ожог, Гилморну потребовалось все его самообладание, чтобы не отшатнуться от смертного.

Бедра его терлись о бедра эльфа, и тот мог чувствовать, что человек действительно желает его и опять готов к совокуплению. Гилморн вздохнул. «Может ли он когда-нибудь отказаться от секса, побороть вожделение? Или он может заниматься этим днями и ночами напролет?»

— Вторая причина — тоже в тебе, красавчик-эльф…

От этого шепота и горячего дыхания Норта по коже эльфа побежали мурашки.

— Ты жертва по природе, мой сладенький. Я видел это с первого взгляда, как будто слово было выведено у тебя на лбу эльфийскими рунами. Ты слаб духом, уязвим и в глубине души готов подчиняться. Хочешь подчиняться. Твои прекрасные голубые глаза говорят: «Ах, я такой чистый и невинный, пожалуйста, не делайте мне больно», а это лучший способ пробудить желание властвовать, брать силой, покорять. Ты провоцируешь людей, потому что тебя возбуждает насилие и грубость!