Вдруг он услышал отдаленные шаги. Сапоги, а не мокасины орков. Наверняка человек. Эльф больше не сомневался в этом, когда заметил отблеск от факела, потому что оркам не нужен был свет. Человек, и он один. Без сомнения, тот, с волчьими глазами, которого он видел в коридоре.
«Я и рта не раскрою, — злорадно подумал он. — Посмотрим, как ему удастся заставить говорить эльфа!»
Он встал. В этот момент смертный появился возле его камеры. Он укрепил факел на стене, отпер камеру эльфа и вошел.
Минуту или две они стояли друг напротив друга. Человек окинул его взглядом, наклоняя голову то так, то эдак. Эльф смотрел на него искоса, из-под своих длинных пушистых ресниц. Этот человек ударил его, ударил просто так, связанного и беспомощного. Он должен быть готов ко всему.
— Вы, эльфы, заплетаете волосы в косы, как бабы, — сказал тот глумливым тоном. — Это подходит к вашим смазливым личикам.
Эльф почувствовал, как в нем снова закипает гнев. «Спокойно! Он всего лишь хочет вывести меня из себя! Я не должен дать ему такой возможности!» — подумал он. На лице его ничего не отразилось, не дрогнул ни один мускул.
— Ты такой хорошенький, эльф. Если бы ты не стоял тут передо мной в чем мать родила, я бы сказал, что ты похож на девчонку.
Эльф молчал. Только слегка расширившиеся ноздри выдавали его гнев.
— Все еще не хочешь сказать мне свое имя? В этом случае я буду называть тебя так, как мне заблагорассудится — красавчик, блондинчик или мой сладенький.
«Мне два с лишним века, смертный ублюдок!» — в ярости подумал эльф, но не издал ни звука. Как он жалел в этот момент, что с ним нет его любимых кинжалов. Голова насмешника слетела бы с плеч раньше, чем он успел бы моргнуть!
Человек обошел его, по-прежнему разглядывая. Эльф почти физически ощущал его взгляд на своем обнаженном теле.
— Ну, так и будешь гордо молчать и разыгрывать из себя героя? Ты, кажется, еще не понял, куда ты попал. Здесь я господин, мое слово — закон. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Все, что никто никогда с тобой не делал. Все, чтобы унизить тебя и причинить боль.