— О, да! Она девственна! Поразительно! В таком возрасте?!

— Да ей всего восемнадцать!

— Ха, у нас девочки уже в тринадцать становятся женщинами! Так, теперь проверим, как она реагирует на боль! Эй, Джамаль, давай! Десять ударов!

— Ты с ума сошел! Шкуру ей попортишь!

— Не переживай! Это специальный бич, не оставляет следов, но очень больно! Давай!

Элен услышала свист, и страшная, жгучая боль опоясала ее спину. Второй удар пришелся по попке, затем третий, четвертый! Не имея возможности кричать, она лишь глухо стонала, дергаясь в своих колодках. Сквозь пелену слез она видела расширенные от ужаса глаза Эмили, наблюдающую, как корчится под ударами бича ее любимая сестренка.

Наконец удары стихли. Элен плеснули в лицо ледяной воды, и вкрадчивый голос прошептал:

— Ну что? Будешь покорной рабыней или добавить? Добавить?!!

Элен смогла лишь слабо покачать головой и жалобно промычать, вложив в этот звук отрицание и покорность.

— Ну вот! Видишь! Реакция положительная! С этой проблем не будет! Перейдем к старшенькой.

Осмотр Эмили проходил в том же порядке, за тем исключением, что ей дали всего пять ударов. Но зато били по животу и грудям, после чего измученных девушек отвязали.

— Ну что ж, сучки неплохие! Немного подкормить, помыть, подмыть. Хе! Хе! Хе! Да, Джаббар, давно хотел спросить, почему у вас франков принято бабам ходить, как мочалка в бане, — палец Шакира уперся в поросший темными кудряшками лобок Эмили.

— А хрен его знает! И вот что! Я тебе не франк! Я правоверный мусульманин!

— Ладно, не кипятись, хотя все равно не понятно!

— А у вас что, не так?

— У нас жена обязана через день брить себе между ног. А этим, — Ширак хохотнул, — сделаем так, что и брить будет нечего!

Спустя неделю Эмили и Элен Уотерфорд, бывшие графини Йоркские, виконтессы Хэмпширские, а теперь безымянные рабыни сидели в клетке работорговца Бен-Шакира. Тела девушек покрывали все те же хаабы, в которых их привел Аль-Джаббар, пират, захвативший корабль, на котором благородные леди плыли а Англию.