В эту эпоху мне приходилось спать на вокзальных скамьях, на лестничных площадках, в полях, на мешках с картошкой, на пляжах. Единожды в большой мороз мне пришлось ночевать на кладбище. Ища защиты от холода и стаи одичавших собак, мне пришлось зарыться в еловые ветки на свежей могиле какого-то местного начальника (это было в Донбассе). Покойник меня пугал, но собак я боялся куда больше. Я спал в котельных многоэтажных зданий (зимой - великолепно, рекомендую!) Я спал на пароходах и на автобусных остановках. Несколько месяцев я спал в общежитии чайсовхоза в гоpax на Кавказе, на грубом, но удивительно чистом постельном белье. Я спал в постелях случайных женщин , случайных знакомых, на полу, на газетах, на одеялах, на своем пальто. Под крики больных детей. Однажды на столе, под храп умиравшей в той же комнате за занавеской старухи. В другой раз я умудрился заснуть на крыше вагона и неминуемо свалился бы, если бы бродяга, ехавший на соседней крыше, не разбудил меня.

В 1962 г. я попал в больницу и задержался там на несколько месяцев. Первые недели мне пришлось спать в одной кровати (спальных мест было меньше, чем больных) с мутноглазым юношей, попытавшимся массировать мой член. (Я был тогда очень мачо, и дал юноше в челюсть. Теперь жалею). В довершение всего, односпальная эта больничная койка помещалась в коридоре, недалеко от туалета, общего на полсотни больных отделения.

Я был выгнан с добротной кровати с "панцирной сеткой" (особый вид пружин) в женском санатории города Алушта (я занимался на ней сексуальными играми с женщиной старше меня на шесть лет и тяжелее меня на 27 килограммов) глубокой ночью в январе 1965 г. Выгнан по доносу другой женщины, находившейся в той же комнате на другой кровати. Позднее с этой женщиной Анной (вес ее все увеличивался, мой - уменьшался) - я делил деревянную и хрупкую, и - невероятность - односпальную (!) кровать киевской мебельной фабрики "Червоный Жовтень" в течение трех лет.