Затем вдруг из-под останков появились чьи-то руки, затем голова и торс. Это была Дикси. Целиком освободившись из-под костей, она схватила Орвелла за руку и потянула его за собой. Он отчаянно отбивался, отбросил ее от себя, и она рассыпалась в прах, но через минуту возникла вновь. А вместе с ней появились и другие: Мата Хари, Мария Антуанетта, Мессалина, женщина с золотистыми локонами и другие, знакомые и незнакомые. И все тянули его за собой, как будто хотели разорвать на части. К ним присоединились даже "доктор Фауст" и Грета. Но тут громкий рев черного пса и звонкое тявканье двух маленьких заставил замереть их всех.

- Он не наш! - сказала Грета.

- Не наш! Не наш! - повторяли другие.

- Ты не наш! - сказал Юстас - Там наверху ты никому не нужен, никому в голову не придет звать тебя из этого мира, никто даже не вспомнит о тебе. Ты не пройдешь ни по одному списку. Поэтому ты сейчас вернешься туда, но вернешься живым, чтобы стать через много лет ОБЫЧНЫМ покойником . Иди, пес проводит тебя.

Тигровый бультерьер потянул Орвелла за собой.

Огромный черный пес успокоился, закрыл свои красные глаза и уснул, склонив голову. Любвеобильные покойники постепенно исчезали один за другим. Оставшиеся молча провожали взглядом Орвелла, который вместе с маленьким псом взбирался на лестницу-цепь. Он оглянулся.

- И не смей на нас так смотреть, - сурово сказала Грета, - Еще неизвестно, кому из нас повезло больше. Правда, милый?

- Да, дорогая! - Юстас взял ее за руку.

- Ступай к СВОИМ покойникам, - добавила Мата Хари, и все засмеялись в ответ на ее удачную шутку.

Только Дикси смотрела печально, как Орвелл поднимался все выше и выше по узкой непрочной висячей лестнице. Оттуда сверху он еще раз посмотрел вниз, и увидел, что вся эта груда костей - круглая и похожа на сухой корм для собак, выложенный в миску.

На мгновение он увидел далеко вверху ослепительный белый свет, яркую вспышку, и очнулся на полу в своей комнате. Он встал и взглянул на себя в зеркало. Он был очень бледный и совсем седой. Изможденный и похожий на призрак, он пришел на работу с большим опозданием. Коллеги от него шарахались, он, живой, казался им страшнее трупов разной степени обезображенности, лежащих здесь.