Одной рукой он держал маму за грудь, а другая его рука была, где то между маминых ног. При розовом свете торшера я отчетливо видела их голые тела. Фред прижал к себе маму, губы их слились в долгом страстном поцелуе. Потом мама легла на кровать и широко раскинула ноги согнутые в коленях. Дядя Фред улегся на маму и оба они тяжело задышали. Я едва-едва не закричала и не помню, как очутилась в своей комнате. Увиденное потрясло меня. В голове шумело, сердце готово было выскочить из груди. Правда, все подобное я видела на картинках у Марты, но ведь то были фотокарточки, а это была действительность... и моя мама! Я невольно коснулась рукой моих половых органов и сразу же отдернула руку. Она была влажной и горячей. Ночью я видела маму и себя совершенно обнаженными в объятиях Фреда. Я несколько раз просыпалась и вновь тревожно засыпала. Утром мама позвала меня к завтраку. Я внимательно посмотрела на нее: никаких изменений не заметила. Наоборот, мама была в самом отличном настроении, много смеялась, шутила, и я даже начала подумывать: не приснилось ли мне все это. Весь день я гуляла с девочками в лесопарке, а вечером приехала Марта и мы заперлись в ее комнате. Марта привезла из Стокгольма целую кипу журналов, которые мы начали с жадностью рассматривать. Теперь я уже совсем по-другому и с особым интересом разглядывала и всматривалась в разные детали картинок эротического содержания сравнивая их с тем, что недавно увидела на экране и на ... маминой кровати. Я была настолько сильно возбуждена, что решила рассказать Марте, но только не все, а про кинокартину, которую случайно подсмотрела дома. О маме и Фреде я естественно умолчала. Марта слушала, затаив дыхание, а потом вдруг сказала: "Давай попробуем сделать сами". Я крайне удивилась и ответила: "Как же мы можем "это" проделать, ведь мы же женщины". В ответ Марта объяснила, что читала такую книжку про женщин-лесбиянок, которые прекрасно обходятся без мужчин и могут все "это" проделывать сами, доставляя друг другу большое удовольстве, не подвергаясь опасности забеременеть.