Случайно. Она на рынке торгует шмотьем всяким. Родители как узнали, что беременна, бросились искать "виновника торжества", а она возьми, да и укажи на своего одноклассника, который за ней в школе приударял. Ну и выдали ее замуж. Ты же знаешь, у них мать-одиночку могут и камнями закидать... С мужем этим она намыкалась, но развелась только тогда, когда вся их семья из Ташкента съехала. Челночила. Жить-то на что-то надо. Только сейчас более-менее обустроилась.

- Так, может, это и не мой ребенок... - без особой уверенности вголосе произнес я.

- Так я тебе сразу и предлагал разобраться... Хотя какой смысл ей было со мной лукавить? - продолжил свои сентенции старый друг. - Она ведь думала, что это ты - поматросил и бросил! Адрес - скажу, только телефоны там еще не подключены - дом совсем новый.

Радио очнулось бравурным маршем, на фоне которого хорошо поставленный голос выразил надежду на скорейшее освобождение состава от его временных обитателей: "Доброе утро, уважаемые пассажиры! Наш поезд прибывает..." Москва встретила слепящим глаза блеском. Лучи яркого утреннего солнышка многократно отражались от всего, что хотя бы частично было умыто ночным дождем. Я уже года два не был в столице и поэтому был готов сравнивать свои впечатления с тем стереотипом, который сложился у меня в мозгу. Собственно на вокзале ничего нового замечено не было. Желание быть немедленно побритым встретило отпор в виде объявления о техническом перерыве до половины девятого на дверях местной, якобы круглосуточно работающей, парикмахерской. Я вышел на площадь трех вокзалов. Несмотря на раннее утро жизнь на ней била ключом, и тут я осознал, что ехать прямо сейчас через весь город не имеет никакого смысла: Иры, явно, не будет дома, ведь суббота - самый напряженный для торговли день, а для других обитателей ее квартиры, если они там будут, - я никто, или, точнее, пока никто. Судя по питерским рынкам, где торговля сворачивалась часам к пяти, можно было ожидать ее появления дома не ранее шести вечера.