— Уж не собираешься ли ты вновь пуститься в бега? — остановил её грозный окрик Джона. Он мгновенно привёл её в чувство.

— Нет, нет, — испуганно залепетала Алёна.

— А мне показалось…

— Нет, нет. Я же г-говорю… — от волнения она начала слегка заикаться.

— Ладно, ладно, уговорила… Впрочем, ты всё равно будешь наказана…

— Но за что? — чуть не плача, прошептала Алёна.

— За что?… Так, на будущее, чтоб впредь у тебя даже мыслей таких не было. Или просто потому что мне так хочется. Может запретишь?

Алёна лязгнула от страха зубами.

— Так вот. Там, на опушке стоят несколько берёз… Ну что пялишься? Захочешь — найдёшь, я же тебе не снег в Африке предлагаю искать. Так вот. Наломаешь прутьев, принесёшь сюда. И смотри, без глупостей, а то так просто уже не отделаешься. Усекла?

— Д-да.

Джон отвернулся к костру, не торопясь прикурил, потом вновь взглянул на Алёну.

— Ты ещё здесь?… А ну, бегом…

Алёна неуверенно шагнула во тьму.

— Вот что. Время от времени подавай голос, чтобы мы знали, где ты, — крикнул ей вслед Дима.

Трава была мокрой, и Алёна старалась ступать аккуратнее. Разогнавшись сперва, она поскользнулась, чуть было не упала и теперь соблюдала осторожность. К тому же в траве полно было всякой гадости, которая поминутно колола ноги. Каждый раз, когда очередной камень или сучок впивались в её непривычные к ходьбе босиком ступни, Алёна вздрагивала и ёжилась, зябко поводя плечами. Чувствовала она себя препаршиво. Кружилась голова, тело сковывала какая-то предательская слабость, в животе угрожающе урчало, а с некоторых пор её начало и слегка подташнивать.

Должно быть, сказывался коньячок. А может — просто усталость и напряжение этой безумной ночи или то и другое одновременно. Алёна пару раз глубоко вздохнула всей грудью. Тошнота чуть отступила, затаилась.

— Ну где ты там? — донёсся до Алёны голос Бориса.