Тут следует сказать, что транссексуалы бывают двух видов: краевые и ядерные. Краевой транссексуал – человек, ранние впечатления и жизненный опыт которого сформировали в нем личность с необычной половой самоидентификацией. В этом случае иногда помогает психотерапия. Тем, кого специалисты признали ядерными транссексуалами, показана оперативная смена пола. Тут и речи не может быть о лечении словом.

Итак, я огласил свой вердикт семье.

Послышался вздох. А после него мне очень спокойно сказали, что, мол, сделано все возможное и ничего не остается, кроме как покориться судьбе.

Я закивал и начал рассказывать о том, какие операции предстоят молодому человеку.

Меня прервали:

– Вы не поняли: мы представители баронского рода! Такой мальчик – позор для нашей семьи. Что мы скажем родне?! Что пришел волшебник и превратил мальчика в девочку? Но ничего: мы ночью его задушим. Знаете, всякое бывает. У нас восемь детей: как будто один утром взял да и не проснулся.

Я посмотрел на «заботливых» членов семьи и понял, что они не шутят.

Когда они ушли, я позвонил в милицию, назвал адрес этой семьи и сообщил, что готовится убийство. Я немного успокоился только после того, как убедился, что мой звонок зарегистрирован. Хотя какое там спокойствие? Работа врача так построена, что мы лечим болезни, а не судьбы. Мы не имеем права лезть в чужие жизни. Больной с самым страшным диагнозом может отказаться от медицинской помощи. И это его право… Свобода выбора – за ним. Желание вверить кому-то свою жизнь на Западе считается признаком неполноценности. Специалист – не спаситель, а помощник, своего рода зеркало, в котором больной видит себя, свои проблемы…

Мысль о том, что врач должен прослеживать дальнейший жизненный путь каждого пациента, приходит в голову не только чувствительным и гиперответственным интеллигентам.