Он крепко ухватил ее за плечи, и резко надавил вниз - нечеловеческая боль пронзила ее насквозь, так что она на мгновение потеряла сознание. Потом началось движение - ее перемещали вверх и вниз; боль притупилась, и она начала приходить в себя. Перед ее глазами было его лицо. Приоткрытый рот, из которого исходил неприятный запах. Она дрожала в его руках, пока он мерно насаживал ее на свой член. Толстый ствол проникал очень глубоко, и иногда утыкался в какой-то ее внутренний орган, и от этих толчков ее охватывала сладкая судорога, смешаная с ноющей болью.

Дойч тяжело дышал, и она начала ощущать непонятный восторг, вдыхая запах его рта. Голая грудь терлась о его рубашку, задевая сосками о пуговицы, и это тоже было приятно. Его толчки начали учащаться, она сдавленно захрипела от нового ощущения. Сладкая волна прокатилась по позвоночнику, и с силой ударила ей в промежность, обжигая ее внутренности нервной сладостной болью, почти одновременно она почувствовала, как бешено запульсировал его член.

- А-а-а... вот так... - незнакомым голосом сказал Дойч, и с невероятной силой, очень больно сжал ей груди, так что она не удержалась, и вскрикнула.

- Молчи, - шепнул он ей.

Он остался внутри его, и она чувствовала мокроту внутри себя, и как уменьшается в размерах его член. Ее охватила истома, и она опустила голову на его плечо. Ей вдруг захотелось, несмотря на всю эту мерзость, назвать его любимым и тихо поплакать у него на груди.

- Капелька, - услышала она.

Его губы были у ее уха. Его язык ласкал мочку ее уха, и это было так невероятно и странно, что она от неожиданности дернулась.

- Что... что ты делаешь?

- Я тебя зову, - отозвался он. - Ты помнишь, почему я тебя так называл?

- Это из сказки про Незнайку... - прошептала она, - там была девочка, которая всегда плакала, и ее прозвали Капелькой...