Решением проблемы, несомненно, явилось бы устройство на хорошую работу, или, уж если на то пошло, на любую работу. Выходить из дома, видеть людей уберегло бы меня от того, чтобы не превратилось в привычку опустошение двух или трех бутылок дешевого красного вина в день, пожирание плиток шоколада с орехами за один присест, прослушивание музыки на всю громкость и рыдания на холодном полу гостиной, такой пустой на протяжении уже почти месяца. Да уж, работа точно помогла бы избежать этой мексиканской мыльной оперы и, наверное, именно она послужила бы лучшим способом изгнать всех демонов и всю боль последних дней замужества, так чтобы я смогла начать думать о других мужчинах.

И я начала-таки о них думать.

Первый вывод (отнюдь не утешительный), касающийся моего нового жилища, заключался в том, что лучше бы я его не арендовала. Потому что, хотя и было возможно, высунувшись из окна, любоваться заходящим солнцем, влажные стены и отсутствие мебели даже на кухне и в ванной превращали этот дом в настоящую иглу. Я дрожала от холода, когда приходилось, завернувшись в одеяло, переползать из комнаты в кухню в поисках новой бутылки вина. Я была закутана, как капуста, во все шерстяные тряпки, что мне удавалось отыскать в шкафу. Я накидывала одеяло поверх одежды, прятала ноги в войлочных тапках, но, казалось, ничто не могло побороть этот чертов квартирный холод.

Дети в то время еще находились у моря с отцом, а я все чаще задавала себе вопрос: как я встречу моих дочурок в этих неуютных комнатах? Мама, жалея меня из-за боли, холода и нищеты, в которых я пребывала, накупила самых теплых одеял, а папа подарил мне пять тысяч реалов для покупки всего основного: холодильника, плиты, микроволновки и телевизора. Что, благодаря моей строжайшей экономии, позволило купить еще и кроватку, два ковра, диван и тумбочку для телевизора. Желтый ледник наконец-то был готов стать прибежищем для живых существ.