Но через некоторое время к деду приехали две семьи из Минска. Две мамы у каждой по ребенку. Мальчик и девочка. Сами мамы были еще довольно молоды - лет тридцати. Хотя про них уже нельзя сказать, что они только что с конвейера: не помяты, блестят и хорошо пахнут.

Одну звали Юлия, она была довольно высокого роста, с длинными тонкими ногами, на которых были маленькие светлые волоски. Ноги свои она показывала каждый раз, потому что носила платья с разрезом до почти до пояса. У нее была дочь, звали ее Оленька.

Вторую женщину звали Оксана, она была не такого высокого роста. Загорелое лицо, вьющиеся рыжеватые волосы и чего я не мог не заметить широкий зад и большая грудь. Отморозка ее сынка звали Илья.

Именно вторая меня и завела. Не знаю почему, может быть вид у нее был страдающий и печальный, как и у меня.

В первый вечер мы пили вино за знакомство, дети все время мешали, несли какую-то ахинею. Говорили о президенте Лукашенко, о том как у них там тяжело, как у нас все значительно лучше. Я сидел в это время рядом с Оксаной и хуй мой стоял. Я не мог ничего внятно сказать, неудачно шутил и, наверное, не оставил приятного впечатления.

***

На следующее утро я встал пораньше и пошел поссать, народу у деда стало больше и в его сортир, иногда, трудно было попасть. Я шел по огороду насвистывая песню про мальчика, который хотел в Тамбов, а я хотел в пизду Оксаны, определенно. Об этом я продумал всю ночь.

Я подошел к туалету, схватился за ручку и дернул дверь. Вообще-то я думал, что там никого нет, но это оказалось не так. Да и крючок был слабый и дверь распахнулась.

Над очком сидела Оксана, задрав юбку и поливая аккуратно в отверстие. "

Ой" - сказала она и покраснела до корней волос пизды. "

Ой" - сказал я и покраснел еще больше.

Она перестала писать, вскочила и захлопнула дверь.

Так я познакомился с ее мандой.

Эта встреча стала началом нашего сближения, я обращался к Оксане с разными мелкими просьбами, помогал ей по мелочам, но о романтической встрече в сортире не было и речи.