Бумажный лист, который подала мне девушка, оказался письмом, а лучше сказать, запиской: некая барыня поручала мне примерно наказать подательницу сего послания, свою "крепосную девку" (тут я поднял глаза на гостью), то есть хорошенько высечь ее за непослушание прутьями, которые мне передаст сама провинившаяся девка и которые надо будет почаще менять. Барыня настоятельно рекомендовала девку покрепче связать и при порке заставить ее покаяться в своих винах, но не поддаваться на ее просьбы о пощаде. Заплатить мне было обещано по результатам работы.

Я посмотрел на девушку другими глазами.

- Значит, вы - крепостная, да еще непослушная?

Девушка кивнула и протянула мне сверток. Я развернул бумагу, местами мокрую и расползавшуюся у меня под пальцами. В свертке было с десяток прутьев, длинных, тонких и желвакастых. Я подержал в руке один, потом другой, удивляясь их сочной упругости. "Интересно, сколько вообще времени нужно их вымачивать?" - соображал я, выбирая тот первый прут, с которого и должно было все начаться. Делал я это скорее наугад, чем как знаток подобных вещей, но вид принял самый серьезный - груздем ни груздем, а конюхом-то я все-таки назвался. Провинившаяся тем временем молча следила за моими манипуляциями, неподвижно, с прямой спиной сидя на краешке кресла, готовая тут же подняться. Видно было, что она напряженно ждет. Я еще повертел в руках прут, продлевая ей томительное ожидание, а себе - волнующее зрелище. Но долго не вытерпел.

- Ну что же, если вы не возражаете, то, может быть, приступим?

Она кивнула, спрятав от меня глаза, потом с готовностью встала.

- Что мне делать?

Я наблюдал, как она раздевалась. Сначала она сняла свою роскошную шляпу и положила ее на кресло, накрыв ею сумочку. Мотнула головой, и тяжелые волосы, которые были собраны под шляпой, ударили ее по спине. Она снова закрепила их, но как-то набок, видимо, чтобы не мешали, а потом присела и стала расстегивать туфельки. Короткая юбка съехала с колена, натянулась на бедре.