Семь пар глаз смотрели на это невиданное богатство. В глазах Витьки — страх и жадность. В глазах остальных удивление сменялось возмущением, гневом.

— И халва! — восторженно вскрикнула Сонечка. — Вот чаю попьем! Я люблю с халвой… и с вареньем…

Все молчали. Сонечка тоже смолкла и виновато огляделась кругом.

— Ну?! — еле выдавил из пересохшего горла Сергей.

Витька, собиравший в кучу свои разбросанные на полу богатства, поднял голову и столкнулся с ненавидящим взглядом Сергея. Он привстал и глянул на Сашу. Руки Саши сжались в кулаки.

— Пусть… пусть уходит… жадина! — высоким прерывающимся голосом крикнул Саша.

— Ну и уйду… хитрые какие… нужны вы мне! — злобно бормотал Витька, сгребая в мешок снедь.

— Уходи, — чуть слышно сказал Сергей, — уходи… кулацкая морда!

— Пусть уходит!.. Не нужен нам такой!.. Разве он товарищ?!

Витька, с опаской оглядываясь на Сергея, протиснулся в дверь.

— Дураки! Я в лагере переночую, — донеслось из коридора, и дверь захлопнулась…

Ужин, состоявший из кипятка, заваренного Сережкиным малиновым чаем, тараньки, галет и сахара, прошел в молчании. Все сидели нахохлившись, удрученные случившимся. Когда поужинали, Сергей предложил девочкам ложиться спать по двое на одной кровати. Прикрутил фитиль в лампе и объявил:

— Отбой! Дежурю я, — и вышел с горном во двор.

В комнату, погруженную в полумрак, спокойно, тихо вошли мягкие звуки привычного сигнала «Ложитесь спать». Он навевал покой, обещал спокойный глубокий сон. Трижды прозвучал сигнал и медленно угас, растворился в ночной тишине. В комнате шуршал тревожный шепот девочек.