Так и дошла она с повозками, замыкающими колонну пионеров, до вокзала. Протискиваясь сквозь разноголосую толпу пионеров и вожатых трех соседних лагерей, затопивших привокзальную площадь, она долго искала начальника лагеря. Наконец нашла:

— За больными из изолятора машину послали?!

— Давно послал. Завхоз приедет и доложит мне…

У Лизы отлегло от сердца.

На самом дальнем пути станции — длинная шеренга вагонов, предназначенных для пионеров. Вдоль нее идет человек в промасленной робе и молотком на длинной ручке постукивает по колесам. Стукнет — и прислушается. А металл отвечает ему чистым звонким голосом: «динь-динь… дон-дон…» Не сомневайся, мастер, мы здоровы… Но что это?! Удар молотка вызвал зловеще сухой, дребезжащий звук ската. Трещина! Глаза мастера стали настороженными. Он записал номер неисправного вагона и пошел к голове поезда, еще внимательней остукивая и осматривая вагоны пионерского эшелона.

— Черт возьми! — мастер сдвинул на затылок фуражку с моментально вспотевшего лба. В буксу второго от паровоза вагона какая-то злобная рука насыпала песку, прикрыв его смоченной в мазуте тряпкой… Во второй, в третьей буксе — то же самое! Загорятся же в пути!

Мастер подхватил на плечо сумку с инструментами и побежал разыскивать начальника станции.

Завхоз уже собирался ехать за больными, когда к вокзалу подъехал маленький автобус с детьми из соседнего лагеря.

— Леня! Кого привез? — спросил завхоз знакомого шофера.

— Да больных же… Я тут и ваших прихватил.

— Вот спасибо! А я уже хотел за ними ехать. Будь другом: сдай их нашему врачу. Ладно? А то у меня дел по горло.

— Ладно! Сдам. Не беспокойся.

В суете задерганный завхоз не спросил: какие больные? Откуда? А шофер Леня привез только двух пионеров из горбольницы после операции аппендицита. Завхоз же доложил на бегу: