- Что? - филином ухнул Бэйтс. - Ты что, показываешь мне на дверь? Черт возьми, Элан, я был без работы два года. Я на коленях готов ползать, чтобы работу получить. Я в отчаянии. Я в таком отчаянии, что уже полностью свою гордость потерял, и поэтому не надо пинать меня, когда я в таком положении. Я сделаю все, чтобы получить работу на складе.

- Извини, Сортирный Рулон, - ответил Джоунс. - Я тебе ничем не могу помочь. Компания не разрешает мне брать на работу тех, кто находится в черном списке Индустриальной Лиги. Моей власти здесь недостаточно.

- Это, блядь, что за хуйня такая - эта Индустриальная Лига? - со слезами в голосе спросил Бэйтс.

- Организация, улучшающая отношения между рабочими и индустриальными воротилами, - объяснил менеджер по кадрам. - Она стремиться повысить производительность в промышленности, чтобы страна вновь встала на ноги и опять заняла свое место в ряду ведущих мировых держав.

- Звучит нормально, - подтвердил Бэйтс. - Ты же знаешь, что я всегда был патриотом. Я сам хочу помочь стране, быть полезным обществу, вернуть себе достоинство, и поэтому мне нужна работа. Но вот чего я не могу понять, так это того, почему я в черном списке.

- Я этого тоже не понимаю, - признался Джоунс. - Предположительно черный список Индустриальной Лиги это что-то типа перечня подрывных элементов или людей, которые хотят угробить страну - коммунистов, анархистов и нигилистов.

- Но я никогда политикой не занимался! - запротестовал Бэйтс. - Я всегда голосовал за тори, но никогда не состоял ни в одной партии или в чем-нибудь эдаком. Я не имел отношения к либералам или лейбористам.

- А твои родители? - спросил Элан. - Иногда Индустриальная Лига ставит в черный список людей, у которых близкие родственники экстремисты.

- Мои родители, как и я, голосуют за тори и владеют газетным киоском, вздохнул Рулон. - А других близких родственников у меня нет - ни сестер, ни братьев, никого.