- Да ты, блядь, с ума сошел, - пробормотал Ник.

- А что? - вскипел Майк.

- Ничего, - ответил Картер.

- Ну, что скажешь на мое предложение? - настаивал Армилус. - Поведешь в бой возрожденную Классовую Справедливость?

- Ну, предположим, - согласился Ник.

Картеру было очевидно, что если он не позволит сделать себя противником Стива Драммонда, ему придется искать другое убежище. И, возможно, предложение Майка было не таким уж и плохим, потому что давало ему шанс отомстить Драммонду за развал остатков Классовой Справедливости. Картеру не улыбалась мысль, что его бывший подчиненный теперь извлекает выгоду из того, что Ника подставила кучка фашистов и сделала козлом отпущения.

Ник решил, что никогда не поздно изменить свое решение, а объединение с Армилусом, даст ему, по крайней мере, время, чтобы убедить кого-нибудь другого предоставить ему приют.

ДВА

Сортирный Рулон Бэйтс устал слушать ту брехню и бредятину, которую нес Сапог Хьютон. Бэйтса не волновали ужасы смешанных браков или то, что еврократы задумали извести под корень англосаксонскую расу. Любой слушатель в аудитории, не являвшийся преданным последователем нацистского культа, принял бы оратора за маньяка.

- Не в обычаях нашего движения, - завершил Сапог, - ставить под сомнение решения своего вождя. Нам неинтересны бесцельные дебаты, наша задача - это спасение Белой Расы. Тем не менее, я неформально поговорю кое с кем из вас, перед тем как покинуть этот зал. Собрание объявляется закрытым.

- Хайль, Хьютон, Хайль, Хьютон! - заорали верные партийцы, и в ответ Сапог поднял правую руку в римском салюте и щелкнул каблуками.

Большинство из тридцати присутствующих все еще выкрикивали здравицы своему вождю, пока тот спускался с подиума. Хьютон считал, что его жизненное призвание делало необходимым поддерживать некоторую дистанцию между собой и уличными активистами Англо-Саксонского Движения, и поэтому нечасто давал поклонникам возможности лично пообщаться с "великим человеком".