Галя открыла. Их было четверо. Трое бледных молодых парней в черных куртках, и один постарше, с седыми висками. - Где твой муж? - Спросил тот, что был старше и одним неуловимым движением схватил женщину за горло. У него оказался очень спокойный и даже почти ласковый голос. Мимо резво прошмыгнули молодые парни. - Говори, блядь!

Галя молчала. Она только отворачивала голову, чтобы не нюхать тот зловонный ветер, вырывавшийся из глотки седого. Бледные молодые люди в три минуты перевернули квартиру вверх дном. - Никого. - Отряхивая ладони, объявил один из них. - Похоже, и не было... - Предположил другой, плотоядно поглядывая на Галину. - Жалко мне тебя, - Обращаясь к Галине, медленно процедил седой. - Впрочем, если ты скажешь, где твой муж... Парень, говоривший вторым, Галина навсегда запомнила это выражение лица, как-то по особенному гаденько ухмыльнулся и резко содрал с женщины халатик. Но прозвучал строгий оклик седого:

- Ша! Насильничать не будем! Время! Галина лишь краем глаза увидела, как один из молодых приподнял куртку, и из-под неё показался странной формы чехольчик. Потом блеснула сталь. "Ножны" - Поняла Галина. Она не успела испугаться, когда парень, с той же улыбочкой, вогнал холодное лезвие снизу вверх, под лопатку.

II. У БОМЖЕЙ.

Солнце светило во всю, но было прохладно. Коростылев, с ленивым видом, прохаживался по площади трех вокзалов. В левой руке он держал бутылку "Жигулевского", к которой изредка прикладывался.

Несмотря на ранний час, работали почти все коммерческие палатки. У них уже крутились небритые личности, выпрашивая у проходящих мимо тысчонку на опохмел. Ряды старушек предлагали водку, пиво, вобл недомерок, колбасу.

Тихон не обращал внимания на их призывные крики.

Именно здесь, если верить осведомителю майора Загоруйко, видели Бешеного.