естественно, что после того случая ты ничего не мог подумать, кроме как, что я извращенец. Но я открою тайну, - Сашка волновался, подбирая слова, чтобы это не выглядело как "я - голубой!". - Понимаешь, многие парни любят девочек, некоторые мальчиков. У разных людей разные вкусы. И мы не вправе осуждать их биологические потребности. Я отношусь ко второму разряду людей. Да, мне нравятся мальчики, юноши, парни, в конце концов. Но в нашем обществе это не принято: не то, чтобы любить, даже упоминать и думать об этом. Иначе заклеймят на всю жизнь. Ты наверняка думаешь, зачем я тебя в это посвятил. Отвечу: ты славный малый, очень мне симпатичен. Понравился сразу, как только увидел. Скажу прямо: меня влечёт к тебе. Это кажется неестественным, но, увы, это факт!

Андрей ухмыльнулся.

- Не волнуйся, совращать не стану. Ты мне слишком дорог, чтобы травмировать. Но ты не представляешь, как тяжело находиться рядом с тобой и не сметь прикоснуться или думать об этом, боясь, что ты узнаешь.

Сашка вздохнул.

- Знаешь, всё проходит, может я тебя когда-нибудь забуду. Но пока даже и не проси: я не властен... Я считаю тебя своим другом и поэтому держать тебя в неведении - предательство.

Сашка замолк. Никто не решался заговорить. Оба чего-то ждали. Андрей, видно, думал, как теперь поступить с этой тайной, Сашка же - что будет дальше, что произойдёт через секунду, минуту, час, сутки? Вот сейчас он действительно боялся неизвестности и ужасных последствий. Где-то в подсознании он держался мысли: "А вдруг не отвернётся, а вдруг всё наладится!"

Он и не ожидал большего...

* * *

Стояла середина апреля. Казалось, что вот-вот начнут набухать почки, но снова ударили морозы после мартовской оттепели. Тут же мокрый снег превратился в замёрзшие глыбы льда. Никто этого не ожидал, и скользили все напропалую. Сашка с досадой, что не умеет кататься на коньках, шёл, стараясь не упасть, до университета.