Он встает, подходит ко мне. Оглядывает меня с ног до головы, ничего не пропуская.
- Вы уже рожали?
Вежливо так спрашивает.
- Нет... - стесненно говорю я. - Это имеет значение?...
- В общем нет. - Он посапывает. - Будьте добры, сядьте в кресло, - и он указывает мне туда, откуда он только что встал.
- Нет-нет! - окликает он меня, глядя, как я усаживаюсь, - спиной ко мне, пожалуйста.
Оказывается, я неправильно его поняла... Я становлюсь коленями на пухлую подушку кресла, утопаю в нем, мне кажется, что оно бездонное. Я ухватываюсь руками за спинку и начинаю трепетать. Мне становится страшно. Одна мысль мечется в голове: сейчас схватит мою сумочку, которая осталась на полу без присмотра, и убежит. И хотя понимаю, что этому капиталисту совершенно незачем моя несчастная сумочка, все повторяю про себя: сейчас схватит и убежит... сейчас... сейчас...
Я слышу за спиной пугающий звук расстегиваемого ремня. Господи... Я чувствую, как он приближается ко мне. Холодные руки ложатся мне на бедра. Он меня гладит, водя ладонями по спине, чуть прижимая, заставляя меня прогнуться, затем скользит ниже и ласкает живот. Мои чувства в смятении. Я не знаю, что я должна делать, поэтому молча застываю, пытаясь сосредоточиться на чем-то отвлеченном, как ощущении бархатной подушки под моими коленями...
Его ладони теплеют, нагреваясь от моей кожи. Я сама разогреваюсь под его руками, начинаю понемногу таять. Он поглаживает груди, теребя соски. Легонько щиплет волоски на лобке, и одновременно целует спину, тихонько трогая позвонки языком... это приятно... он делает это ласково, словно любимой женщине. Я знаю, что ниже пояса он обнажен, потому что... потому что всегда отличу, что прикасается к моей попе - палец или другое. У этого другого влажная головка, которая тычется из стороны в сторону, слегка задевая мои ягодицы. Эти почти случайные прикосновения меня возбуждают, и я с ужасом понимаю, что теку...