Обустроив спальню должным образом, я перешла к своему перевоплощению. И вот тут меня снова зазнобило от волнения. Одним пальцем я подцепила то, что моя Татьяна назвала комплектом нижнего белья. Это Нечто состояло из практически невидимых трусиков, которые с таким же успехом можно было и не одевать, и пеньюара (ну и словечко), который больше походил на паутину, выуженную из чулана. Только французского чулана, что сути не меняло.

Покрутив белье и так, и сяк, я все же решилась. Тем более, ничего другого мне не оставалось. Трусики непривычно врезались в попку, застревая между половинками, а спереди ткани хватало как раз на то, чтобы прикрыть узкую полоску волосков. Я то и дело трогала рукой то, что осталось от моей растительности.

Когда пришла очередь прозрачного пеньюара, я уже исчерпала запас нецензурных слов в адрес Тани.

— Не могла поприличнее что-нибудь найти. Какой толк от всего этого обилия кружев? Женщине должно быть удобно, в первую очередь. Неужели кто-то чувствует себя комфортно в этом камуфляже для куртизанок? — бормотала я себе под нос, пока расчесывала темно-каштановые волосы, доходящие мне до середины спины.

Как и наставляла Танька, я накрасилась и распустила волосы, приготовила шампанское и свечи. Взглянув на труды своих рук, я осознала, что теперь точно отступать некуда.

Достав из шкафа босоножки на шпильке, как и требовала Танька, я, наконец, обратила внимание на то, каких успехов достигла. То, что показало зеркало в прихожей, изрядно меня удивило.

— Ну и срам, — вымолвила я.

Я увидела в отражении полураздетую женщину (в зачет идет лишь кусочек прозрачной ткани) с призывно накрашенными губами и копной густых волос, рассыпанной по спине и плечам.

«Неужели это я?»

Да, увидеть себя в таком наряде было настоящим испытанием. Я сразу подумала о том, что в таком виде перед постоянным любовником появляться стыдно, а перед незнакомым мужчиной и подавно. Рука непроизвольно опустилась к лобку, в жгучем желании прикрыть откровенную картину.