Было чем полюбоваться. В самом деле: уже округлившиеся груди, довольно большие, были увенчаны большими, с кофейную чашечку, выпяченными светло-коричневыми околососковыми кружками, посреди которых были маленькие красноватые острия сосков, при движениях их хозяйки груди соблазнительно подрагивали и покачивались, иногда от резких движений они даже подпрыгивали (надо сказать, позже, глядя на других находившихся тут же голых девочек, Владик видел, что их груди вели себя так же); ниже взгляду представал великолепный плоский живот с впадиной пупка, а еще ниже был лобок, покрытый прекрасным треугольником негустых еще черных волос. Так вот она какая, Наташа. Владик невольно залюбовался ею. Она была совсем нагая, если не считать оставшихся на ногах кроссовок и носков. Снимая их, девочка подняла правую ногу, коленом прижав ее к груди, и тут Владик внезапно увидел прелестную девичью расщелину, показавшуюся из-под волос ниже лобка. Эта вещица была чудесна: розовые срамные губки, словно капризно выпяченные, дразнили воображение, а спереди они смыкались и увенчивались зернышком клитора, вокруг всего этого сокровища темным леском топорщились волоски,- Владику показалось, что он может рассмотреть отдельные из них, - а далее за ними ниже поднятой ноги была видна правая ягодица. Любоваться этим чудесным зрелищем можно было секунд двадцать, пока Наташа развязывала шнурок на кроссовке, снимала ее, а потом снимала с ноги носок. Разув правую ногу, она опустила ее и стала проделывать то же самое с левой, так что Владику предстало то же зрелище, но в зеркальном варианте. Насладившись обозреванием наготы Наташи, он перевел взор на ту девочку, что стояла рядом с ней. Имени этой девочки он не знал, хотя лицо ее было ему знакомо. Девочка была любительницей поболтать и посмеяться: она что-то рассказывала девочкам, звонко смеясь. Она уже была раздета, и Владик имел удовольствие видеть ее тело со всех сторон, потому что девочка постоянно поворачивалась.