Чтобы достать до веток, надо было перешагнуть через него, что Инна Семеновна (таковы имя и отчество матери Владика) и сделала недолго думая. Сделав широкий шаг одной ногой, чтобы перешагнуть через дремлющего, как ей показалось, сына, она стала срывать крупные спелые вишни, и это занятие, видимо, так увлекло женщину, что она оставалась в этом несколько неудобном положении несколько минут. Владик впоследствии не раз ловил себя на том, что с удовольствием вспоминает эти минуты: когда его лицо вдруг перестало ощущать ласковое прикосновение солнечных лучей, он приоткрыл глаза и движением головы стряхнув прикрывавший глаза от солнца козырек бейсболки, и увидел то, чего никогда прежде не видел - обнаженные женские гениталии. Легкий материн сарафан из цветастого ситца был надет на голое тело. На этом смуглом от загара теле (мать целые дни проводила загоря на пляже) не было трусов. Наверное, мать их просто не надела, когда переодевалась после загорания на пляже. То, что открылось глазам Владика под накрывшим его лицо длинным подолом сарафана, буквально потрясло его. Мать, властная и жесткая, не терпящая возражений, вдруг оказалась перед ним, 15-летним мальчишкой, в таком непривычном виде! Владик не мог отвести глаз от представшей его взору густой поросли вьющихся русых волосков между женских бедер. Ноги были широко расставлены, и Владику было видно, что эта поросль покрывает не только материн лобок, ее половые органы, но продолжается и далее, на промежности, и даже из ложбинки между ягодицами, там где угадывалась впадина заднего прохода, виднелись несколько вьющихся волосков. До этого момента Владик как-то никогда не давал себе отчета, красива ли его мать, нравится ли она мужчинам. Наверное, она должна была привлекать мужские взгляды - статная, красивая женщина тридцати пяти лет, с роскошными русыми волосами, высокой грудью и крутыми бедрами. Ей шло любое платье, даже без всяких украшений она была очень привлекательна.