- Если вы по рабочим вопросам, то приходите после обеда.

- Нет, я по личному...

- Сомневаюсь, чтобы у вас ко мне было что-то личное, разве что личная неприязнь...

- Я пришел извиниться перед вами... - Патрик пропустил мимо ушей последнее высказывание.

- Извиняйтесь, если считаете, что обидели меня.

- Я могу быть с вами откровенен?

- Как хотите.

- Если я скажу, что не хотел вас обидеть, то это будет неправда, Патрик сделал многозначительную паузу.

- Мм, - Адель отпила кофе из чашки.

- Сегодня вы унизили меня, обвинив в некомпетентности. Я был зол на вас еще и потому, что вы отстранили меня и...

- Я просто выполняла свою работу, и, заметьте, ничего не говорила о вашей личной жизни. А какое право вы имеете на то, чтобы распускать обо мне слухи? - она поставила чашку на стол.

- Простите, а какую именно часть вашей работы вы выполняли, - Патрик сделал ударение на слове "вашей". Он снова начинал злиться и уже не думал об извинениях.

- Если вы, мсье Рено, забыли, с кем разговариваете, то я напомню вам, - Адель встала с кресла и, опершись кулаками на стол, продолжала: так вот, ваши медицинские дела меня не касаются до тех пор, пока на вас не приходят жалобы. И когда вы сотворите очередную глупость, я должна сделать так, чтобы о ней никто не узнал.

Адель говорила спокойным ровным голосом, а вот Патрик не смог сдержаться и вспылил:

- Вы называете смерть ребенка глупостью? - почти крикнул он.

- Вашей глупостью мсье Рено, - и Адель протянула ему бумагу. - Вот заключение патологоанатома. Вы ввели ей препарат, который ее убил.

Патрик побледнел и опустился в кресло. Он открыл конверт и, пробежав глазами по листку, вскочил и начал метаться по комнате. В ту минуту он перестал контролировать себя. Все его мысли сосредоточились на страшном заключении, его разрывало изнутри от собственного сомнения. А может, это и вправду Патрик убил малышку? Адель наблюдала за Патриком, его поведение пугало ее. Он подошел к столу, оперся обеими руками и, постояв так некоторое время, со всей силой ударил по нему.