Это понравилось Карине. Она сладострастно застонала, дёрнулась, подалась мне навстречу. Мой язык исследовал её влажные малые губки и то, что пряталось между ними. Я стал тереть ей клитор пальцем. Она опять застонала. Из её влагалища потекла белая жидкость, которую я жадно слизал. Я опять приник к источнику наслаждений. Я хотел всосать в себя её всю. Но она не выдержала, притянула меня к себе и воткнула мой член своей рукой. Я задал ей бешеный темп, сменив его на совсем медленный. Мне хотелось помучить её. Только я чувствовал, что она сейчас кончит, как замедлял движения. Карине эта пытка надоела и она стала помогать себе пальцем. Тут произошло извержение моего вулкана внутрь моей возлюбленной...

Потом мы оделись и пошли на прогулку в парк проветриться. Мы разговаривали о всякой всячине. Воистину прав был Вишневский, сказав: "Любимая, да ты и собеседник!" С Кариной было очень интересно. Она спросила меня между делом:

- Слушай, Дима, у некоторых народов в средние века практиковалась такая медленная казнь, как сажание на кол. Я представить себе не могу, как это можно. Это, наверное, мучительно больно.

- Сначала больно, а потом приятно,- отвечал я, поняв, куда она клонит.

- Да ты что? Я и представить себе такого не могу!

- Ей богу не вру. Хочешь, придём домой, я тебе покажу?

- Ладно.

Вернувшись, она напомнила мне об этом. Я сказал ей:

- Иди сюда, покажу. Я тебе завяжу глаза, чтобы ты не подглядывала.

Я завязал ей глаза, раздел её, достал своего друга, намазал его вазелином, намазав им также густо и дырочку Карины. Я притянул её к себе на колени и осторожно стал насаживать её на "кол".

***

Я пала жертвой собственного любопытства. Дима завязал мне глаза, раздел меня. Я с интересом ждала, что будет дальше. Он посадил меня к себе на колени и я подумала, что будет продолжение игрищ. Но он зачем-то мне смазал вазелином другое отверстие. Я подумала, что он ошибся. Но ошиблась я, потому что член его полез мне в задний проход, причинив боль. Я закричала: