Я тогда ничего не понял... Вижу только, она от меня не отходит. Мимо не пройдет, чтобы не заговорить. Ну и вот. Я уже у себя в каморке спать наладился, слышу - скребется кто-то. Дверь открываю, смотрю - она. Духами - ну знаешь, прямо прет. Ну и с порога спрашивает - не замерз, мол. Я говорю - есть маленько. Она говорит - а давай по полста грамм дернем? Ну, ты меня знаешь, меня уговаривать долго не надо, тем более дежурные врачи тогда какую-то дату отмечали и уже в отлете были. Ну давай, говорю. Минут через пять она приходит - мама моя, я в жизни такой жрачки не видел. Водки бутылка, "Столичная", литровая, бутерброды с икрой, мяса всякого, колбасы там, рыбы копченой, соленой... В общем, сейчас лучше не вспоминать, а то слюной изойдешь. Ну, давай еще по одной.

Вася налил по маленькой, они молча подняли и выпили. Вторая пошла хорошо, и он почувствовал, как в голове зашумело и захотелось подвигов. Преимущественно сексуальных, в соответствии с направленностью его торчащего члена.

- Ну чего, - продолжал Гера. Дверь заперли, раскидали жрачку на газетке, по рабоче-крестьянски, она сама, представляешь, пузырь откупоривает и нам обоим по пол-стакана. Чокнулись - я смотрю, она эти пол-стакана залпом хлоп и нету. Ну, думаю, я сам интеллигент, но чтобы дамы так пили - еще не видел. Но молчу. Она закусила - и давай нести. И про мужа, что его дома вечно нет, что он ее не любит, что с блядями из райкома комсомола на дачу ездит и в бане парится, а она одна дома сидит... Трепется, а сама по второй наливает. Бля, думаю, так дело пойдет - мы ужремся нахер. Ей-то что - спи себе, а мне на планерку утром. Ну, дали по второй - и ты не поверишь. Она ко мне рядышком на кушетку подсаживается и как бы между делом руку на хуй кладет. А у меня как бы на нее - ну чувствую, не встанет. Ну не красавица она, несмотря на весь ее макияж. Да еще сорок лет - сам понимаешь... А она сидит, яйца мне мнет и в ухо сопит. Мне как-то даже неудобно было марку-то терять.